Чтение онлайн

– Тяжёлая бабёнка, – сказал тот, что был с шарфом; он, вынув нож и перерезав верёвки, вытряхнул из мешка голую женщину. Рот её был закрыт скотчем, руки и ноги связаны.

– Где инструкция, которую дал тебе этот в чёрном пальто? – спросил без шарфа.

– А на шиша она нужна?! Там какая-то хрень тарабарская написана. А из того, что понятно, нам надо костёр разжечь и поработать тесаком.

– Так, ведь и этот, который с нами, перед входом на кладбище предупредил, чтоб мы соблюдали все инструкции…

– Да пошли они оба к чёрту! Нальём крови в банку, вынем глаза и сердце, другой ливер. За такое бабло, что они дали, я мясником быть согласен, но читать по бумажке какую-то бессмысленную, тарабарскую хрень… Короче, давай тесак, кончать пора.

Женщина лежала тихо и лишь изредка судорожно подёргивалась. «Ливерпулец» неспешно наклонился над ней и занёс нож…

– Остановись! – впервые проронил голос человек в шляпе.

Поднявший нож замер. Остановивший его чернопальтожник медленно расстегнул пальто и достал длинный меч, лезвие которого раскидало по сторонам блики полной луны.

– Есть один нюансик, ребятки, – сказал человек с мечом и приблизился к ним. – Судя по всему, вам никто и никогда не говорил, что любую инструкцию надо всегда соблюдать строго и неукоснительно. На то нам и даны инструкции. Мне показалось, что вы спешите урвать обещанные вам деньги. Это нехорошо. Несоблюдение инструкций и традиций приводит к беспорядку, а даже малейший беспорядок – это хаос и излишняя суета. Суета – это бардак, отсутствие стиля и несолидность. Мой хозяин прежде всего любит и чтит стиль и солидность. Так что вы не правы. Ну, ничего, всё поправимо.

Мужчина с мечом легко взмахнул им, и голова спортсмена с ножом, как мяч, покатилась с горки, обезглавленное тело мешком рухнуло рядом со связанной женщиной. Тот, что был без шарфа, бросился бежать в сторону Димана и Изи. Чёрный человек легко взмахнул мечом и бросил его вдогонку. Меч с глухим гулом, пролетев метров пять, перерубил ноги убегавшего, и тот рухнул как подкошенный. Человек в пальто и шляпе не спеша подошёл к мечу, поднял его, и голова в спортивной шапочке покатилась прямо к притихшему и ошалевшему Изе. Бедный очкарик в ужасе попятился, натолкнулся на Диму, и друзья полетели в ближайшую вырытую могилу, но совсем недолго оставались в ней. Оказавшись на поверхности, они огляделись.

– Диман, надо сваливать отсюда, – прошептал Изя, судорожно сжав плечо друга.

Но тот стоял, как вкопанный.

– Изя, здесь никого нет.

Изя не отпускал Диму и был бледен и напряжён.

– Дай фонарик, – сказал Дима.

Луч фонаря бегло пробежал и прошарил всё вокруг.

– Что за чёрт, башка в спортивной шапке покатилась прямо к твоим ногам, Изя.

Диман подошёл туда, где мгновение назад стояли чёрные личности. Ничего и никого поблизости не было: ни отрубленных ног и голов, ни тел без голов, ни связанной голой женщины, ни человека в пальто с мечом, крови тоже не было, а ведь должна была быть алая, её должно было быть много.

Изя ни на шаг не отходил от друга. А тот не успокоился, пока не обошёл все могилы поблизости, но ничего, что бы напоминало страшную сцену, разыгравшуюся несколько мгновений назад, не обнаружил.

– Валим отсюда, не нравится мне всё это, – Изя в очередной раз потянул братана за рукав. Но Дима, высвободив руку, сел на одну из оградок и закурил.

– Мне всё это тоже не нравится, но где кровь, где тела, где связанная женщина? Я могу принять, что тот с мечом резко пропал, но не мог же он прихватить с собой три тела, собрать головы и ноги и за десять секунд скрыться. И где кровища, в конце концов? Изя, может нам всё это привиделось? Такие двойные глюки… ночь… кладбище всё-таки.

– Я ни о чём сейчас не хочу думать, моё единственное желание – поскорее убраться отсюда. Я очень не хочу, чтобы вернулся этот чёрный маньяк с мечом…

– Тихо, Изя, – Дима прошёл ещё метров шесть и нагнулся. Когда же выпрямился, в руке у него был длинный меч.

– Хорош красавец! А лёгкий какой, смотри, как сверкает сталь. Посвети сюда.

Луч фонарика выхватил рукоятку клинка, всю испещрённую какими-то символами и буквами, судя по всему, латинскими. Дима поднёс меч ближе к глазам: три чёрные шестёрки с обеих сторон рукояти больно и хлёстко ударили по радужной оболочке глаз друзей.

– Ты ведь не только на английском, немецком, иврите шпаришь, но и в латинице неплохо шаришь, очкастый брат мой Изя. Ну-ка, попытайся что-то прочитать и расшифровать.

– Тут и пытаться нечего. Первая строка гласит: «Да прольётся кровь во имя бога моего!». Под ней три шестёрки – число зверя, знак сатаны. Много ума не требуется, чтобы понять, что здесь были сатанисты, служители дьявола, мужик в шляпе и страшном пальто с мечом точно из таковых. Сейчас таких чёрных сект развелось столько, сколько не было пионерских организаций в славном Союзе. Пошли отсюда, ради Бога. И выбрось этот меч. Я клянусь, что больше никогда не появлюсь на кладбище ночью. И кажется, моё отношение к русскому кладбищу изменилось, мне не хочется тут лежать, быть здесь, особенно сейчас, я тоже не хочу, – Изя упёрся в спину Димы и стал толкать его к выходу.

– Подожди, друг, а инвентарь? И где Счастливчик?

Сытый котяра привычно и мирно спал на одной из могил. И ни ужасная кровавая сцена, ни паника Изи, ни мрачная красота сатанинского меча не потревожили его крепкого, безмятежного кошачьего сна. Диман подошёл к могиле, беспардонно поднял и засунул ничего не понимающее Счастье в сумку и к большому облегчению другана направился к выходу с кладбища.

– У могилки за крестом

Появился чёрт с хвостом.

Раз, два, три, четыре, пять,

Стал он головы срубать.

Дима произнёс стишок вслух, посмотрел на своего очкастого дружбана и с лёгкой язвинкой подытожил ночной загробный вояж:

– Знаешь, дорогой мой Изя, меня весьма радует одно обстоятельство: теперь ты вряд ли заставишь меня работать по ночам…

Сентябрьское утро было не по-осеннему ясное и солнечное.

Всё же хороша и отрадна жизнь на этой голубой планетке. Особенно, если можешь заработать на неё самое изощрённое, извращённое бумажно-металлическое человеческое изобретение – деньги, пусть скромные, но на пищу телесную для двух брутальных обжор в лице здорового человека и не менее здоровенной усатой головушки белого кота, достаточные. И необходимость этих чёртовых бумажек, без коих и ни туды, и ни сюды, вынуждены признавать все человеки, народы, сословия, партии, заокеанские и наши, местные «медведи», «единые» и «справедливые», «белые» и «красные», «голубые» и «зелёные», «толерантные» и «радужные».

Мысли Димана, далёкого от всего этого животного цветного калейдоскопа, были по-природному радужны и светлы, под стать утру, которое он встретил в одиночестве, сам с собой. Бывает, что надо побыть одному, сам на сам, так сказать. Это вовсе нетрудно, даже легко. Ведь когда сам себе надоешь, можно просто игнорировать этого самого себя, а то и вообще послать куда подальше, и не обидно будет нисколько. К тому же от себя далеко не уйдешь. И опять-таки, как мужчине-холостяку, в полном расцвете сил, не светиться, если день неспешно начинается с контрастного душа, блюдца с салатом оливье, без намёка на колбасу, с зеленью, бутерброда с той же зеленью, дольками помидорки, огурчика, полоски нежного сыра, душистого крепкого чая с лимончиком?