Белый индеец
Шрифт:
Потом малышка бросилась к Ренно.
– Ты принесешь мне....
– Знаю, - перебил он, - французскую куклу. Куклу гуронов. Куклу оттава. Ничего не обещаю, но сделаю, что сумею.
Ба-лин-та выскочила наружу, и они с Уолтером рука об руку пошли в поле.
Теперь к отцу и брату подошел проститься Эл-и-чи. Он был полон достоинства, как и подобало воину, но в глазах юноши затаилась боль. Он спокойно обменялся рукопожатием с великим сахемом, помня, что терпение - не меньшая добродетель, нежели храбрость, и хотел доказать, что окажется достоин награды, когда придет его час.
Ренно трудно было прощаться с братом. Он мог представить, что сейчас чувствует Эл-и-чи, и знал, что печаль одиночества переполняет юношу.
– Пока меня не будет, почаще навещай Я-гона. Он поднимет твой дух.
Эл-и-чи понял замысел брата. Ренно хотел напомнить, что воин, остающийся дома, несет обязанности перед своей семьей и всем народом. Не стоит стыдиться тому, кто остается дома. На его плечи ложится бремя ответственности, и ему не в чем упрекнуть себя.
Ренно уже понял, что переход от юности к мужеству окажется трудным и болезненным. Он почти видел, как меняется Эл-и-чи. Тот стал выше ростом и раздался в плечах. Эл-и-чи кивнул и вышел не оглядываясь. Ему предстояло присоединиться к товарищам. Вместе они будут охотиться, ловить рыбу, выполнять повседневные обязанности и обеспечивать безопасность города и его обитателей, пока не вернутся старшие воины.
Оставшись наедине, Гонка и Ренно намазали жиром руки и ноги единственные части тела, где не было краски - чтобы защититься от мороза. Собрав оружие и надев лыжи-лапки, они быстро двинулись через город в поле, где собирался отряд. Казалось, весь город пришел провожать воинов, но никто не разговаривал, не двигался. Женщины и старики знали, что немногие из этих воинов вернутся назад, но не позволяли никому видеть их печаль. Мужчины, которым суждено погибнуть, завоюют славу на все времена, и их души присоединятся к бесчисленным сенека, прославившимся в прошлом.
Некоторые дети, особенно девочки не в силах были справиться с возбуждением. Ба-лин-та улыбалась Ренно, когда он шел мимо. Он шел так близко, что мог коснуться ее рукой. Ренно решил, что никто не смотрит на них, и отважился улыбнуться в ответ. Она громко засмеялась, но Уолтер, стоявший у нее за спиной, оставался невозмутимым, не забывая, что он мужчина.
Три человека, которым предстояло идти впереди и разведывать дорогу, отделились от товарищей по сигналу великого сахема и рысцой углубились в лес.
Гонка занял место во главе колонны, Сун-а-и прямо за ним, и они двинулись по следу разведчиков, словно не замечая толпы провожатых
Наконец пришла очередь Ренно, замыкавшего строй Слишком дисциплинированный, чтобы оглянуться, он также двинулся за предыдущим воином, сохраняя расстояние в шесть футов. Они редко двигались быстрее или медленнее, и расстояние всегда оставалось неизменным.
Ренно трепетал всем телом. Сколько он себя помнил, самым заветным его желанием было отправиться на тропу войны вместе с отцом. Наконец мечта осуществилась. Ренно, сын Гонки, получил возможность проявить свое мастерство рядом с легендарным великим сахемом.
Много препятствий ожидало отряд на пути к великой победе, многие тяготы предстояло вынести. Жизнь прекрасна, но смерть, когда придет ее час, неизбежна.
Глава 14.
Невесть откуда появились разведчики онейда. Их отряд присоединился к сенека. Все вместе они отправились в главный город могавков, где отряд пополнился еще семьюдесятью пятью воинами. Задержавшись всего на одну ночь, Гонка двинулся на север вдоль берегов озера, которое французы называли Шамплен, а индейцы Долгим, или Тонким. Добравшись до верхнего его конца, они повернули на восток Хотя еще лежал снег, охотники и рыболовы были настолько опытны, что воины питались только свежим мясом, и не требовалось использовать неприкосновенные запасы.
В это время Эндрю Вильсон со своим отрядом, также используя индейские лыжи, прошел через Нью-Гемпшир, встретиться с генералом Пепперелом и его отрядом закаленных в боях ополченцев. Как и индейцы, солдаты не испытывали затруднений с продовольствием.
Однажды вечером, когда командиры собрались у костра, Пепперел заговорил о том, что его беспокоило больше всего.
– Очень жаль, что мы не договорились встретиться с индейцами в каком-то конкретном месте, Энди. Этот лес тянется бесконечно. Мы даже не можем определить, где мы находимся - в Массачусетсе или в Канаде. Будь я проклят, если представляю, как мы с ними встретимся.
Вильсон уверенно улыбнулся.
– Я верю Гонке. Я сказал ему, в каком направлении мы будем двигаться, и он просил нас остановиться и разбить лагерь на шестой день пути. Он сказал, что найдет нас, и не сомневаюсь, что так оно и будет.
Отряд последовал отданному приказу, и вечером шестого дня колонисты остановились лагерем на берегу небольшого озера. Кое-кто прорубил во льду проруби и принялся ловить рыбу, а на следующее утро отправились на охоту, вернувшись к полудню с богатой добычей. Теперь отряду хватило бы продовольствия на несколько дней.
Во второй половине дня сомнения Пепперела рассеялись с появлением разведчиков онейда, а часом позже на место прибыл весь отряд ирокезов. Казалось, индейцы без труда перенесли тяжелый поход. Они разложили костры в нескольких сотнях футов от колонистов, и все же не выказывали никакого предубеждения, хотя обе группы не смешивались между собой.
В тот же вечер Гонка, Сун-а-и и Ренно ели жареную оленину и вареные коренья у костра Пепперела и Вильсона. Вожди обсуждали общие планы.
– Мне кажется, нам стоит остановиться подальше на восток от деревни, которую французы называют Монреаль. Проще было бы спуститься по реке Святого Лаврентия, но тогда нас могут заметить враги. Река для них главная линия связи, и на ней всегда оживленное движение, независимо от времени года.
Гонка кивнул.
– Деревья, которые зимой остаются зелеными, укроют и спрячут нас. Не нужно выходить из леса, пока мы не подойдем к городу французов.
– Есть еще одна проблема, - вмешался Эндрю Вильсон.
– Квебек находится на противоположном берегу, а река в том месте очень широка, и на ней много плавучих льдин. Как мы сможем перебраться через реку?
Гонка и Сун-а-и посовещались вполголоса между собой, а потом попытались объяснить свое предложение. Колонисты не понимали индейских слов, и Ренно взялся переводить.
– В другое время года, - сказал Ренно, - мы бы сделали индейские лодки - каноэ. Но лед на реке очень опасен. Так что мы свяжем бревна в плоты и пересечем реку на них. Но еще придется сделать весла, чтобы они шли туда, куда нужно.
Пепперел все еще сомневался.
– Не представляю, как мы сможем перебраться через реку Святого Лаврентия под самым носом французского гарнизона, особенно если воспользуемся плотами. Они встретят нас на месте высадки.
Гонка даже не стал ничего объяснять.