Чтение онлайн

– И она сейчас здесь?!

– Она на кухне. У неё сейчас гость.

Дети заглянули на кухню – чего Марк предлагал не делать – и застали там своих школьных учителей: femme fatale Марию Камю с бокалом вина в руках, в тапочках и в домашнем платье, куда более роскошном, чем многие вечерние наряды – и её гостя, доктора богословия Авеля Власа. Тот столовыми ложками накладывал сахар себе в чай, вызывая негодование хозяйки.

– … она вырастает, начинает интересоваться нарядами, открывает для себя секс – и тут же оказывается потеряна для волшебной страны… – говорила Мария, пытаясь что-то доказать неуклюжему Авелю.

– Мария, вы всё понимаете превратно, – отвечал Авель Влас. Даже в гостях он не снимал плаща с серебряным аксельбантом, и даже сидя он был огромного роста, с завязанными в хвост пепельно-белыми волосами, а глаз его не видно было за отблеском круглых очков.

– О чём вы спорите? – спросила их Маргарита. Марк грозно посмотрел на неё говорящим взглядом, советующим не создавать новых проблем, но Мария Камю ответила на удивление благодушно:

– Девочка, мы тут спорим об одной книге. Авель считает её лучшей на свете, хотя на самом деле эта книга – дрянь.

– Ну, всё-таки не лучшей на свете, – отвечал Авель своим всегдашним спокойным голосом. – Но тем не менее исключительно хорошей.

– Книга о детях, их четверо. Два брата и две сестры, такие невинные и добродетельные, что тошно. Они раз за разом попадают в волшебную страну, где совершают подвиги, притом их приключения являются иносказанием историй про одного иудейского фокусника, ходившего пешком по воде. Только там этот чёртов фокусник – ещё и лев. И вот проходит время, старшая сестра вырастает. Она вырастает, начинает интересоваться нарядами, открывает для себя секс – и тут же оказывается потеряна для волшебной страны.

– Книга не об этом. Книга о том, что дети святы, что детям неведом грех. И пускай некоторые взрослые говорят, будто дети жестоки – правда в том, что дети не умеют притворятся и скрывать свои немногие пороки так, как это делают лицемерные взрослые.

– Терпеть не могу лицемеров и проповедников.

– Детям помогает святой дух. Дети святы, а взрослые – это просто испорченные дети.

– Ты говоришь это большой девочке, которая изрядно грешила в свои четырнадцать лет, – тихо усмехнулась, оскалившись, прекрасная Мария Камю.

– Страсти естественны для человека. Пусть плоть останется под властью души, не наоборот, и этого будет достаточно. Страстная ненависть к своим страстям – это тоже порок. Свобода от порока – в ином, что доступно детям. У апостола Павла сказано: «Когда разденетесь и не устыдитесь, тогда явится к вам Господь». Истинно так, эта тайна открыта детям и закрыта для взрослых. Вот почему детям помогает святой дух – их неразумная шалость отмечена святостью.

Мария Камю слушала профессора со скучающим видом и пила красное как кровь вино. Было заметно, что ей не особо нравятся проповеди, зато нравится Авель Влас, похожий на ангела и на доброго змея. «Она ведь такая красивая… – думала Маргарита. – И как только Авель может смотреть на неё спокойно? И всё-таки, из них бы вышла очень красивая пара…» Потом профессор Авель ушёл, стало молчаливо и чуть неловко, и Маргарита не придумала ничего лучше, чем спросить:

– Как давно вы его знаете?

– Он был и моим учителем тоже. Это было давно, далеко и неправда… а в четырнадцать я полюбила другого, колдуна и мерзавца, и сбежала с ним из дому. Это было непростое время, весёлое и очень грустное одновременно.

Алиса послала своей старшей сестре испепеляющий взгляд.

– Вы нам расскажете? – спросила Маргарита.

– Когда-нибудь в другой раз. Вы и так уже слышали слишком много. Должна же оставаться между учителем и детьми какая-то граница. И не забывай: ученик не должен видеть учителя пьяным. Как-никак, я ваш злой учитель. Бойтесь меня.

– А мне кажется, это довольно мило, – ответила Маргарита. – Когда взрослые запросто общаются с младшими. И что может быть странного в том, чтобы раз-другой нарушить дисциплину?

– Ребёнок. Что ты знаешь о нарушении дисциплины? – сказала Мария Камю. Маргарита подумала, что в детстве та была очень плохой девочкой.

– А теперь ступайте, – сказала Мария детям. – Пока-пока!..

Дети вышли за дверь и спустились по лестнице.

На улице они попрощались.

– Ты не такая уж и злая, если подумать, – сказала на прощание Маргарита. Прости, что думала о тебе плохо.

– Ты тоже прости, – отвечала Алиса.

Маргарита не придумала, что ещё сказать.

– Тогда прощай… – сказала Алиса, но уходить не спешила. Она стояла в темноте, куда не доставал свет от фонаря, и чего-то стеснялась – железная Алиса стеснялась! – и Маргарите вдруг стало её очень жалко: такую самоуверенную, красивую и одинокую.

– Ты можешь пойти с нами, – честно сказала ей Маргарита. – Мы можем поделиться с тобой частями своих костюмов. У меня будет плащ, могу отдать его тебе. Кто-то из мальчишек даст тебе свой шарф или, скажем, галстук… и мы очень-очень попросим дать нам ещё одну маску.

– Если что, я могу кого-нибудь подкупить, – флегматично заметил Марк.

– Не стоит. Всё и так уладится. Главное ведь не костюмы, а праздник, – решительно заявила Маргарита. – Алиса идёт с нами. Алиса… ты плачешь?

– Тебе показалось, – сказала Алиса и пошла с ними.

– Вчера Алим, сегодня Алиса. Подбираешь бездомных котов? – негромко спросил у Маргариты Яков – так, чтобы больше никто не слышал

– Я занимаюсь этим дольше, чем ты думаешь, – весело ответила Маргарита. – Вы с Марком – тоже в некотором роде коты.

– Позвольте узнать, господа, куда мы идём? – спросила серьёзная рыжая девочка.

– На площадь Феликса. Там нас уже ждёт Алим,

– Вы даже его приняли в свою компанию? – растерянно сказала Алиса.

– Вообще-то он наш друг, просто его многие недооценивают, – отвечала Маргарита внезапно поучительным тоном. – А ещё это именно он обещал раздобыть нам костюмы. И тебе тоже, если ты будешь себя хорошо вести.

– Я не ребёнок и умею держать себя в обществе, – сказала Алиса, к которой вернулось обычное высокомерие. – В отличие от некоторых.

Алим ждал их на площади – он недоверчиво покосился на Алису, но не сказал ни слова и молча выслушал рассказ Маргариты. Он постучал в дверь маленькой мастерской, спрятавшейся между ломбардом и посудной лавкой – дверь открылась, впуская их внутрь. Тот вечер был совершенно волшебный, во всём бал тайна: в полумраке мастерской, в тусклом свете настольной лампы, в масках, костюмах, в блёстках, искрами мерцающих в полумраке.

Друг Алима, работавший в мастерской, на деле оказался подругой: она носила лёгкую тунику и плащ с капюшоном, у неё были большие, совершенно чёрные глаза, а на маленьком кожистом носике держались круглые очки.