Чтение онлайн

Память является частью вашего ума; а ваш ум непрерывно записывает. Наличие хорошей системы записи, очень хорошей записи, не значит, что она обладает также каким-либо разумом. Да, ваш ум — это хорошее записывающее устройство; это биокомпьютер А некоторые умы являются исключительно хорошими записывающими устройствами — настолько хорошими, что это иногда кажется невероятным, неправдоподобным.

Лорд Керзон, один из вице-королей Индии, написал в своей автобиографии…

Кстати, не принимайте мои слова на веру: это мог быть лорд Керзон, а мог быть и кто-то другой! И я не знаю, написал ли лорд Керзон автобиографию или нет, но тем не менее я расскажу вам эту историю.

Итак, лорд Керзон написал в своей автобиографии… И этот рассказ правдив! Лорд Керзон или не лорд Керзон — но рассказ правдив.

В Раджастане жил очень известный человек, обладавший невероятной памятью. Он был совершенно необразованным, и к тому же очень глупым, но его память была абсолютно редкой, уникальной, — может быть, до него или после него не было человека, имевшего такую стопроцентную память.

Слухи о нем дошли до лорда Керзона и тот пригласил этого человека в вицекоролевский дворец продемонстрировать свою память. Керзон придумал такую сложную ситуацию, что любой, как бы хороша ни была его память, непременно потерпел бы неудачу. Выдержать это испытание было невозможно — таким оно было трудным.

Этого человека должны были испытать тридцать людей, знавших разные языки. Каждый из них должен был держать в своем уме одну фразу на своем языке. Этот человек из Раджастана знал только свой раджастани, местный диалект своего штата — один из них знал французский язык, другой латинский, третий греческий, четвертый немецкий и т. д., и Керзон велел им придумать на этих языках как можно более трудные фразы.

Этот человек должен был подойти сначала к первому из людей в ряду, который обязан был сказать ему первое слово фразы — прошептать ему на ухо первое слово. Затем раздается сильный звук гонга — чтобы смешать ум того человека и заставить его забыть. Затем он приближается к другому человеку, и тот тоже говорит ему первое слово своей фразы. Снова гонг. Он обходит кругом всех 30 человек, а затем снова возвращается к первому. Теперь тот говорит второе слово своей фразы… и звучит гонг. Он обходит кругом… и возвращается к первому снова, и тот говорит ему третье слово. И так до конца, пока их фразы не исчерпаются, он должен повторять процесс выслушивания одной фразы — тридцати фраз на тридцати языках, которых он не знает!

Даже люди, говорившие фразы, вынуждены были записать их, потому что к моменту его повторного возвращения они могли забыть, какое слово они сказали — третье или четвертое.

И вы знаете, я всегда забываю, на какой вопрос я отвечаю! Спустя секунду мне на ум приходит четвертый вопрос, после четвертого приходит пятый. Одного только не случается, того, что неизбежно когда-нибудь случится: после пятого не приходит первый. Это еще не случилось, но вы можете быть уверены, что однажды это обязательно произойдет.

Итак, они были вынуждены записать свои фразы, чтобы запомнить их, потому что фраза могла состоять из 20 слов и этот человек подходил 20 раз — и звуки гонга действовали и на них тоже. Итак, им пришлось записать свои фразы и отмечать, какое слово они сказали.

И этот человек повторил отдельно тридцать фраз на тридцати языках без единой ошибки. Он не пропустил ни одного слова. Но этот человек был очень глупым, он был идиотом.

Теперь это становится общепризнанным психологическим фактом: то, что люди с очень хорошей памятью не обладают разумом, а люди с большим разумом имеют не особенно хорошую память.

В прошлый раз я рассказывал вам об Эдисоне. Я слышал следующее об Иммануиле Канте, одном из самых разумных людей, которых произвела Германия… Он имел очень плохую память.

Однажды вечером он возвратился домой со своей обычной прогулки. Уже темнело, когда он постучал в дверь. Слуга в темноте не распознал вернувшегося домой профессора и сказал ему: «Профессор ушел на прогулку, поэтому если вы желаете встретиться с ним, придите попозже».

Кант сказал: «Хорошо», и пошел прочь. Спустя полчаса ходьбы он вспомнил: «Это чересчур. Этот слуга дурак! Ведь профессор-то я!» Он был очень зол на слугу.

Однажды ночью с ним случилось следующее: он пришел со своей прогулки усталый и полностью потерял представление о действительности. Обычно он всегда ходил со своей тростью. Ему померещилось, что трость — это Иммануил Кант, и он положил ее на постель, а сам встал в угол комнаты, куда ставил обычно трость.

Посреди ночи он внезапно очнулся: «Что со мной?» И тут вспомнил: «Я все перепутал. Я — Иммануил Кант, а это — моя трость».

Такое вполне возможно, это нетрудно, так как разум — это феномен, совершенно отличный от памяти.

Обычно люди имеют немного разума и немного памяти; такие люди называются посредственными. Этого им вполне достаточно для ведения обыденных дел жизни и работы.

Один из моих друзей, доктор Рам Манохар Лохья, приехал с визитом к Альберту Эйнштейну. Эйнштейн назначил ему точное время встречи, но он пришел на 15 минут раньше.

Жена сказала: «Вы уже пришли, это очень хорошо. Возьмите себе чаю и располагайтесь, но я не могу быть уверена, когда он выйдет к вам, потому что он пошел в ванную. Даже не могу предсказать это, хотя я живу с ним уже 30 лет. Это непредсказуемо».

Доктор Лохья сказал- «Но он предварительно назначил мне время».

Жена сказала: «Он всегда назначает время людям, и это является для меня источником постоянных проблем, потому что я должна занимать этих людей — иногда три, иногда четыре Или пять часов».

Доктор Лохья спросил: «Но что он делает в ванной на протяжении пяти часов?»

Жена сказала: «Не спрашивайте — все, что угодно. Но больше всего он любит сидеть в ванне и забавляться мыльными пузырями. Фактически именно так он и открыл все свои великие теории. Забавляясь мыльными пузырями, он расслабляется и совершенно забывает о мире».

Для него это была своего рода медитация. Он открыл теорию относительности, сидя в своей ванне. Вся заслуга принадлежит ванне! Забавляясь мыльными пузырями, он становится невинным, подобно ребенку.

И жена сказала: «Мы не смеем мешать ему, потому что не знаем, чем он занимается, и это может помешать ему и разрушить нечто прекрасное, возникающее в нем».

Говорят, однажды он отправился навестить друга. Друг был очень счастлив; он пригласил его вновь, и Эйнштейн однажды пришел снова. Они ели, пили и вспоминали дни молодости. А затем наступил вечер и начало становиться все темнее и темнее, пока не стало очень поздно. Друга Эйнштейна тянуло ко сну, и он мечтал: «Сейчас он уйдет, сейчас он уйдет, сейчас он уйдет». Но Эйнштейн совершенно забыл о том, что ему пора уходить.

Наконец, друг намекнул ему. Он взглянул на часы и сказал: «Уже очень поздно».

Альберт Эйнштейн сказал: «Именно об этом я и подумал — о том, что уже очень поздно. Почему ты не идешь домой? Я тоже устал».

Его друг воскликнул: «Ну, это уж слишком! Это мой дом!»

Альберт Эйнштейн сказал: «Тогда почему ты не сказал мне об этом раньше? — ведь я рассчитывал, что ты вот-вот уйдешь! Я тоже хочу спать. Разве я могу беседовать о пустяках, о которых мы говорим, теряя время? Но я извиняюсь, я подумал, что это мой дом».