Чтение онлайн

Когда он скончался, жена выполнила обещание. Спустя несколько дней, когда вдова ложилась спать, через окно влетел призрак мужа и сказал: «Достань мое теплое белье и мое твидовое пальто, дорогая. В аду теперь так много богатых людей, что там поставили установку для кондиционирования воздуха!»

Все это зависит от вас. Ад — это не географическое понятие, это часть вашей психологии; то же относится и к небесам. Вы сами создаете себе ад и рай. И не в каком-то будущем. Прямо сейчас одни люди живут в раю, а другие в аду—и они могут сидеть рядом, могут быть друзьями.

Прямо сейчас, говорю вам, я нахожусь в раю, и я приглашаю вас последовать в мое пространство и разделить его со мной. Именно в этом и состоит саньяса: приглашение дано — и приглашение принято; приглашение с моей стороны — и жест с вашей стороны, означающий: «Да, я хочу последовать в ваше пространство».

Не беспокойтесь об аде и рае; это просто ваши состояния. Если вы живете в уме, вы живете в аду; если вы живете в не-уме, вы живете в раю.

Пятый вопрос: Бхагаван, кто-то сказал вам, что бьюик — машина сводников, но я сообщаю вам, что кадиллак — машина сводников, по крайней мере в Нью-Йорке и Окленде! Поэтому как насчет машины «Линкольн континенталь марка IV», вроде той, в которой ездят президенты Соединенных Штатов?

Кавита

Это гораздо хуже! Тогда мне придется вернуться обратно к моей «импале» и быть слесарем. Именно им я и являюсь: слесарь ума, слесарь души!

Однако похоже на то, что ни одна машина не подходит… На самом деле мне нужен оранжевый слон!

Последний вопрос. Бхагаван, что такое философия?

Сударшан

Философия — это одержимость словами. Слово «Бог» становится более значительным, чем переживание Бога; это и есть философия. Философы спрашивают: Что вы имеете в виду, употребляя слово «Бог»? Что вы имеете в виду, употребляя слово «истина»? Что вы имеете в виду, употребляя слово «добро»? Что він имеете в виду, употребляя слово «любовь»?

Философия — это феномен более или менее лингвистический, это вопрос языка и грамматики, гадание на кофейной гуще я сражение с собственной тенью. Она не имеет никакого отношения к реальности. Она говорит о реальности. Но помните, говорить о реальности — это одно дело, а войти в реальность — совсем другое. Философия — это разговор, а религия — это опыт.

Я интересуюсь религией и совершенно не интересуюсь философией.

Соседка Ноя Уэбстера вошла в кладовку и застала там его целующимся с хорошенькой горничной.

«О, мистер Уэбстер! — воскликнула она. — Я захвачена врасплох».

«Нет, моя дорогая, — сказал м-р Уэбстер с укоризненной улыбкой. — Это я захвачен врасплох, а вы удивлены».

Как видите, он все сводит к словам, а реальность отставляет в сторону. Уэбстер — лингвист, великий грамматик. Он заменяет слова, он говорит: «Нет, моя дорогая, вы удивлены. Вы неправильно употребляете слова, когда говорите «я захвачена врасплох». «Удивлены вы, а захвачен врасплох я».

Акцент — обратите внимание на акцент — уже делается не на акте целования хорошенькой служанки, а на правильном и неправильном употреблении слов.

Философы постоянно жонглируют словами, а слова подчиняются своим закономерностям. Одно слово цепляется за другое, и т. д. и т. п. Вы можете фабриковать, штамповать новые слова, и вы можете поднять такую суматоху вокруг слов, что это будет мистифицировать людей. Философия — это умственный трюк, трюк очень изощренный, но умственный.

Религия не имеет ничего общего с философией, религия — это совершенно иное измерение. Это выход по ту сторону слов, это выход в опыт. Религия экзистенциальна, философия интеллектуальна. А с помощью интеллекта вы не сможете понять даже такую малость, как цветок розы.

Если вы попытаетесь понять розу и ее красоту интеллектуально, то либо вы будете вынуждены сказать, что красота не поддается определению — это то же самое, что сказать, что она не может быть объектом мысли, — либо вы вынуждены сказать, что нет никакой красоты вообще: все это проекция, иллюзия. Это две единственные альтернативы для философии.

Философ говорит: «Бог— иллюзия, истина — иллюзия, мир — иллюзия», — он пытается доказать, что все является иллюзией, и потом он вдруг оказывается у разбитого корыта; он находится в состоянии глубокого несчастья, большого разочарования. Жизнь кажется ему хаосом, не имеющим никакого смысла. И единственным выходом из всей этой кутерьмы кажется самоубийство.

Многие философы помышляют о самоубийстве, и многие совершают самоубийство. А те, которые не в состоянии совершить самоубийство, — они становятся сумасшедшими. Сумасшествие — это промежуточное состояние, не жизнь и не смерть.

Дж. Э. Мур написал великую книгу, если ее сравнивать с другими книгами, — «Принципы этики». На двух сотнях страниц он обсуждает вопрос о том, что такое «добро». Если кто-то спросит меня: «Что такое добро?», я отвечу: «Оно неопределимо» — отвечу сразу, немедленно. А он приходит к выводу о том, что оно неопределимо, после двухсот страниц — двухсот страниц искусных логических рассуждений. Он был одним из величайших логиков этого века.

Он — один из трех наиболее значительных философов: Дж. Э. Мур, Бертран Рассел, Людвиг Витгенштейн.

Двести страниц тяжелого труда, столько пота и ни капли вдохновения! — а затем вывод, что добро неопределимо, потому что добро — это просто качество, подобно желтизне. Как вы можете определить желтое? Желтое — это желтое. Что еще вы можете сказать о желтом? Однако стоит ли продираться через ад этих двухсот страниц лишь для того, чтобы прийти к простому выводу, что жизнь неопределима, таинственна — к тому, о чем всегда говорили мистики?

Вы не можете демистифицировать жизнь, снять с нее ореол таинственности. Да, вы можете наслаждаться ею, вы можете глубоко войти в эту мистерию и стать ее частью, вы можете протанцевать ее, можете пропеть ее, вы можете праздновать ее, но вы не можете понять ее.

Философия пытается понять и не приходит ни к какому пониманию. Религия никогда не делает попытки понять и приходит к глубокому пониманию.

Остерегайтесь слов! Слова сильно завораживают, гипнотизируют. Иногда вы можете попасть в сеть слов.

Две леди наносили визиты родителям своих учеников. В одном доме на звонок вышел мужчина, который как раз принимал душ и был покрыт только газетным листом. Он объяснил им, что его зовут Питер Пепперпод, его жену — Паулина, сыновей — Пол и Петер, оба учатся в их школе. «Я — упаковщик арахиса, работаю в арахисовой компании в бригаде временных рабочих по найму».

Когда они покинули этот дом, одна из леди зашла в туалет на первой же бензозаправочной станции и не появлялась оттуда 15 минут. Выйдя, она объяснила подруге: «Я села там и стала думать об этом представительном мистере Питере Пепперподе, упаковщике арахиса, работающем в арахисовой компании я бригаде временных рабочих по найму, который стоял там со своей поднятой штукой, которая продырявила газету и нахально торчала наружу, и это вызвало в моей мягкой складке такое греховное желание, что я не могла удержаться!» (прим. перев.: в анг. оригинале непередаваемая игра слов — почти все слова м-ра П. П., а затем леди начинаются на одну и ту же букву «р».)