Чтение онлайн

— Постой… — вновь заторопилась следом за мной Настя. — Да постой же ты, псих! А как же Катька? Ее ведь там уже убило, небось! Нам нужно вернуться. Может быть, я еще смогу ее спасти. Может ее там и не насмерть убило, а только ранило. Я врач, я могу помочь! Ты слышишь меня вообще, Сумароков?!

— Слышу, — коротко сказал я, не замедляя шаг. — Но мы не можем вернуться. Проход закрылся, и теперь это невозможно. Мы можем либо выйти в том мире Запределья, который был указан в заклинании, либо остаться здесь и сдохнуть.

— Вот же черт! — с искренним возмущением отозвалась Настя и почесала свою растрепанную рыжую шевелюру. — Но как же Катька?!

Я вздохнул. И продекламировал известную всем магам формулировку:

— «Никакой из миров Запределья не имеет общих границ ни с одним другим миром. Каждый из них имеет свое собственное пространство и свое собственное время»… Сколько бы мы с тобой не находились здесь — там, в нашем мире, не пройдет ни единого мгновения. Точнее, я не совсем правильно выразился. Само время там идет по-прежнему. Но мы вернемся туда в тот же самый миг, когда и покинули наш мир. И потому я хочу попасть в Серую Русь, чтобы найти там Зеркальный храм на скале Арабойра, пройти ритуал и стать Белым магом. И тогда мы с тобой, возможно, сможем вернуться в наш мир и помочь Като.

Настя непонимающе затрясла головой.

— Погоди… постой… Серая Русь, Зеркальный храм, Арабойра… Кем ты хочешь стать, я не поняла?

— Белым магом, — повторил я.

— Белым магом? Сумароков, ты дурак?!

— Сама ты дура! — не выдержал я.

Уж больно меня эта девица раздражала. Так бывало, когда я ругался с кем-нибудь из моих сестриц. С Лизанькой, например. Обычно поначалу диалог наш протекал любезно и даже с нарочитой вежливостью, но тон беседы постепенно становился все выше, голоса все громче, и в итоге мы попросту начинали орать друг на друга.

Однако сейчас я понял, что немного погорячился, и хотел уже было принести свои извинения за излишнюю резкость, но в этот самый момент впереди перед нами открылся выход. Тьма раскрылась по вертикали, расступилась створками гигантских ворот, и в ворота эти хлынул дневной свет.

Он не был настолько уж ярким, чтобы ослепить, но все же распорол непроглядную тьму, и пылающий конец «тайной тропы» немедленно растворился в этом свете. И внутрь сразу устремились всевозможные звуки. Много звуков, и среди их разнообразия я услышал и знакомые — шелест листвы на легком ветру, щелканье сучьев, отчетливое кукование кукушки.

Вновь схватив Настю за руку, я торопливо устремился к выходу. Настя пищала и возмущалась, но волочилась за мной, путаясь в юбках и спотыкаясь едва ли не на каждом шагу. Тем не менее, уже скоро мы выбежали из прохода, отдалившись от него шагов на десять и только там остановились, переводя дух.

Настя согнулась в три погибели, уперевшись руками в колени, и тяжело дышала. При этом она крутила головой по сторонам, внимательно осматриваясь. Позади послышался сухой хлопок, в спину дунуло ветром.

Проход закрылся. Я даже оборачиваться не стал, чтобы убедиться в этом — слишком часто в последнее время мне доводилось пользоваться «тайными тропами», чтобы это до сих пор вызывало у меня какой-то интерес.

Мы находились в лесу. Это не был темный сосновый бор с сырой землей под ногами, усыпанной шишками. Деревья здесь были лиственные и не особо высокие, в основном березы, осины, липы. Лес явно был молод, и даже поваленных стволов или трухлявых пней здесь видно не было. Откуда-то тянуло дымом.

Та самая кукушка прокричала где-то неподалеку еще с десяток раз и смолкла, и уже больше я ее не слышал. Зато я услышал другой звук — лошадиное ржание. Слышно оно было достаточно отчетливо, чтобы понять, что животное находится где-то совсем близко. За ближайшими кустами, например.

Но прежде всего я хотел проверить другую вещь. Поднеся к лицу раскрытую ладонь, я попытался зажечь «лунный маяк». На какое-то мгновение мне показалось, что воздух над ладонью сгустился, но этим все и ограничилось. Как я не пыжился, «маяк» так и не загорелся.

Моя магия здесь явно не работала. Причем, наличие магического поля я чувствовал, его силовые линии пронзали мое тело, но как-то влиять на них я не мог. Здесь все было густо и сочно пропитано магией, но это была чужая магия. И пока я к ней присматривался, у меня появилось ощущение, что и она присматривается ко мне. Словно здешняя магия была живым существом. И может быть даже — хищным живым существом.

Все это было несколько странно. Лишившись магических свойств, я не мог бы и чувствовать присутствие магического поля. Однако я чувствовал его совершенно явственно, видел расположение силовых линий, ощущал их напряженность. Но управлять ими никак не мог, и это вызывало во мне некое чувство внутреннего противоречия.

Интересно, насколько сильны здешние маги? Как глубоко они смогли изучить свойства магического поля и с какой интенсивностью могут ее использовать? Впрочем, как раз это обстоятельство не особо и важно. Здесь я буду бессилен даже перед самым слабым и неопытным чародеем. Поскольку моя собственная магия равна нулю.

Рассудив таким образом, я прислушался. Услышал за кустами можжевельника лошадиное фырканье и уверено направился на звук. Настя послушно засеменила следом.

Мы обогнули заросли и сразу увидели лошадь. Она была оседлана, на боках даже болтались вещевые мешки, но всадника на ней не было. Склонив голову, лошадь мирно щипала траву. Когда мы вышли из-за кустов, она глянула на нас равнодушно, но сразу продолжила свое занятие. Мы ее мало интересовали.

— Какая милая лошадка! — восхитилась Настя. — Сумароков, ты только глянь какой у нее окрас! Серая в белых яблоках. Какая хорошенькая…

Лошадь и впрямь была хороша, и стоила должно быть немалых денег. Таких лошадей не оставляют без присмотра. Тем более с поклажей.

Осмотревшись, я заглянул за куст и увидел там хозяина этой великолепной кобылы. Это был длинноволосый молодой человек лет двадцати, облаченный в сверкающую кольчугу. Остроконечный шлем, похожий на шлем древнерусских витязей, валялся рядом в траве. В него уже забрался крупный еж, и теперь выглядывал оттуда, глядя на меня черными бусинками глаз.

Из горла молодого человека торчала длинная стрела, а он держался за нее обеими руками. В самый последний момент своей жизни он явно собирался вырвать ее из себя, но у него на это уже не хватило сил.

И вновь до нас донеслось лошадиное ржание. На этот раз оно было достаточно далекое, едва различимое, но Настя тоже его услышала, и мы с ней переглянулись. Не сговариваясь, прошли через поляну, обошли густые заросли молодняка и остановились как вкопанные.

Мы стояли на небольшой возвышенности, а прямо перед нами распростерлось огромное поле, похожее на круглое блюдо колоссальных размеров. И было оно сплошь усеяно трупами.