Чтение онлайн

– Ну, хватит, – таможенник дал Валентине знак следовать за ним. Через некоторое время их соседка по купе возвратилась вполне довольная. Ей удалось договориться с таможней.

Между тем поезд стал набирать скорость. Все расслабились. Вагон гудит. Спустя некоторое время поезд прибывал уже в Варшаву. – Выходим, – и Кутузов пошел первым, обходя сумки и чемоданы других пассажиров.

Польша оказалась не такой уж барахолкой, которую ожидал увидеть Крестовский. На улицах было полно украшенных затейливой рекламой кафе, где кормили дешевле чем в московских столовых и забегаловках. Прошло еще несколько часов дороги и вот граница с желанной Германией. Преградой был мост, который необходимо было каким-то образом преодолеть.

Эдик ходил удрученный, дважды спускался под мост, и качал головой. В прошлый раз он перебрался на ту сторону под этим мостом по балкам фермы. Сейчас под ним была протянута колючая проволока, видно кто-то пересекающий границу этим путем попался, и пограничники укрепили границу.

– Что будем делать? – спросил Крестовский.

– Делать нечего. Ночью придется вплавь перебираться через реку.

Эдик знал несколько «окон» – бродов, где можно было, перебраться с одного берега на другой, не рискуя нарваться на пограничный пост.

– До брода двенадцать километров выше по течению. В ближайшей лавке они купили большие полиэтиленовые мешки, чтобы не намочить багаж во время водной переправы. Темноты стали дожидаться в придорожных кустах.

Когда на небе зажглись первые звезды, они тронулись в путь. Это было достаточно просто, так как дорога шла по брегу реки. До перехода оставалось уже вероятно немного, как неожиданно их осветила неизвестно откуда появившаяся машина. Бросились в рассыпную. Крестовский залег в придорожный кювет. Машина остановилась совсем рядом с ним. Польские пограничники вышли из машины, с ними была собака. Собак Родион не любил и знал, что она его найдет все равно, поэтому по своей инициативе выбрался из кустов и поднял руки.

Пограничники посадили его в машину и повезли в комендатуру. По дороге Родион рассказал пару смешных анекдотов, чем сразу расположил к себе. На допросе он держался версии, что путешествует, сбился с дороги и случайно оказался на берегу реки. И его отпустили.

– Кто же там переходит? – говорил на утро в кемпинге местный администратор. – Знаю я тут одно местечко километров в восьми отсюда, – и вопросительно посмотрел на Крестовского.

Родиону пришлось дать ему сорок марок, но зато он получил заветный план, где крестиком было показано место гипотетического перехода границы. Что такое восемь километров для молодых ног и целеустремленного человека?!

Но на том самом месте, как специально, Родиона дожидался молодой пограничник. Представитель польской власти долго расспрашивал, откуда, куда и зачем он собирается идти. Когда казалось, стало совсем не о чем рассказывать, наш путешественник понял, что молодой человек нуждается в материальной помощи. Он отдал ему энную сумму и они пошли в разные стороны.

Боязни больше не было. Распирала обида, и появился азарт. Все рассказывали, что границу нелегально переходят каждую ночь сотни людей. Поляки каждый день продают сигареты в Германии и к вечеру возвращаются обратно, ему об этом Эдик прожужжал все уши.

– Тридцать марок и я тебя довезу в надежное место, где ты прогулочным шагом перейдешь границу, – уверял Крестовского один таксист-поляк.

– Ладно, по рукам, – Родион решил так просто не сдаваться.

…Вода в реке оказалась холодной, а течение сильное. Пришлось плыть, несмотря на течение, которое относило его далеко от того места, куда он наметил переправиться. На немецкий берег вылез замерзший. С трудом натянул на мокрое тело рубашку и джинсы. Надо было торопиться. Родион хорошо усвоил правило, надо как можно быстрее покинуть пограничную зону. Но через пару километров он уперся в какую-то проволочную изгородь, и решая, как преодолеть неожиданное препятствие дотронулся до нее рукой. Неожиданно его ударило током, и он покатился по траве, бросив багаж. Крестовский, как оказалось, наткнулся на электроизгородь фермера.

– Остановайс! – раздалось над самой головой. Родион в душе даже был искренне доволен, что его мучения, наконец, закончились. Видно не судьба.

В сухой и чистой камере, куда его поместили, к надписи на стене: «Здесь был Коля из Орла». Родион доцарапал собственное имя.

С впалыми щеками, без валюты, реквизированной в пользу Германии, искатель лучшей жизни, вернулся в Москву.

Через пару недель к Родиону приехал Кутузов. Он сообщил, что добирается к себе в Волгоград и просил хотя бы немного денег на дорогу.

– А ты то как? – полюбопытствовал Родион, вручая Эдику небольшую сумму денег, со словами. – Чем могу.

– Как я? По-разному. – И Кутузов рассказал, что ему удалось все же пересечь границу. До Берлина его довез за двести марок один таксист, получивший от него деньги вперед.

Там решил сдаться властям. Двое суток пытался это сделать. Но не тут-то было, показывая всем встречающимся полицейским свой подмоченный в воде при переправе паспорт и пытаясь объяснить свою ситуацию Эдик слышал в ответ только «русиш посоль», куда ему идти совсем не хотелось. Потом, наконец, его задержали за бродяжничество и сдали все-таки в русское посольство. Там с Эдиком разговаривать много не стали, сказали: как сюда попал, так отсюда и выбирайся. И пришлось на перекладных добираться вновь до Польши. Но польские пограничники ни в какую в начале не хотели впускать его в страну. Пришлось вывернуть все кармана и отдать последние марки. Ну, а попал на Украину, так это уже считай, как дома в России. И вот он здесь.

В последнее время нашего героя явно преследовали неудачи. Знакомый комендант общежития, где Родион незаконно занимал комнату, ушел на пенсию, а пришедший ему на смену требовал ее освободить. Не соглашаясь даже на заманчивые посулы Крестовского платить больше и не только на счет института.

Да, жизнь явно не клеилась. Богатство определенно не шло ему в руки. Он даже стал успокаивать себя, тем, что жизнь – это только повод для мемуаров. Она скорее несущийся поезд, который развозит нас по разным станциям судьбы: кого-то на нары, а кого-то в кресло депутата или президента. Но у каждого обязательно будет конечная станция. Жизнь в России именно и смахивала на такой поезд, где все непредсказуемо и нестабильно. Сегодня ты герой, а завтра, враг, которого надо изничтожить.

Что касается крыши над головой, то каждый сам кузнец своей жилплощади. Нищему пожар не страшен. Эти мысли немного согрели. Теперь, как никогда до этого, в голове у него вместо знаменитых российских вопросов «Что делать? И как жить?» Крутилось: «Где жить и что есть?»

Он не боялся начинать жить сначала и следовал «правилу 50» – не получилось, начинаю снова – одна попытка, вторая, третья… пока хватит сил.

Охота к перемене мест существует у многих. И это не связано лишь с периодами войн или политических катаклизмов. Снимаясь с насиженного места они полагают, что станут богаче, счастливее и здоровее в других краях. Людей, легко меняющих свое место жительства, аналитик Карл Густав Юнг назвал когда-то экстравертами. Экстраверт – это индивид, сознание которого обращено, по преимуществу, во внешний мир, – в отличие от индивида, замкнутого, главным образом, в себя, интроверта. Духовное пространство интровертов и экстравертов могут не совпадать и отсюда часто возникает противоречие, неприятие, отторжение.

Установлена еще и такая закономерность, что личность экстраверта и его сознание наиболее гармонично вписаны в структуру рыночных отношений. Ибо рынок – это прежде всего постоянное и интенсивное взаимодействие людей без посредства государства и его институтов.

Но бросим это научное изыскание. Вернемся к нашему герою. Если не быть обремененным постоянной работой, быть свободным, то каких только интересных встреч не бывает.

…Здесь на этой большой подмосковной народнохозяйственной свалке Родион оказался совершенно случайно. Свалка представляла собой огромное поле, изрядно заросшее кустарником и редкими деревьями. Кое-где дымились кострами очаги цивилизации, здесь были люди. На свалке найти можно все. Такая уж година. Комплекты золотых украшений, колец, кулонов, цепочек.