Чтение онлайн

— Подожди, а как же Исмаил?

— Пусть идет на все четыре стороны.

Шаман замолчал. Альберт передал слова рыцарю, и тот протиснулся в ведущий на поверхность лаз.

— Получилось, — смеясь и всхлипывая крикнул мертвец. — Я могу выйти из чертовой ямы!

— Так тебя убивать или ты сам?

— Пошел к шакалам, орколюб. Я двести лет не видел света, женщин и вина. Мне еще рано на покой!

Курган чинили всем племенем. Молодежь выкопала яму, старики и воины по цепочке передавали ведра с землей, Горран и Грум засыпали тоннель. Работали до самого вечера. Не поленились даже срезать несколько пластов с травой и замаскировать хорхоеву нору — насыпь получилась как новая.

С наступлением темноты вокруг кургана разожгли погребальные костры — целых десять штук, как и велит традиция. На кострах жарили мясо и пекли какие-то корнеплоды. Для орка смерть — переход из полной лишений и опасностей Степи в спокойный и сытый загробный мир, поэтому скорбеть по умершим кочевники и не думали. Наоборот — провожали с пением и плясками, а если уж и грустили, то лишь о том, что сами не лежат на месте усопшего.

Из запасов достали драгоценное и редкое красное вино, забродившее молоко лилось рекой. Грум бил в ритуальный барабан, ему вторило несколько бубнов. Альберт следил за весельем со стороны, потягивая вино из рога.

— Ты чего тут один сидишь? — отдышавшись, спросила Тарша. Она плясала два часа кряду на радость всем мужчинам. — А где твой железный дружок?

— Ушел куда-то. Сказал, что не хочет смотреть на дикарские гульбища. Будешь вино?

— Нет, буду танцевать с тобой.

— А хозяйке с рабом можно?

Тарша рассмеялась и схватила Шайна за руку.

— Теперь никто не назовет тебя рабом. Язык отсохнет.

Охотница втащила пленника (или уже не пленника?) в толпу ритмично двигающихся тел.

— Я же не умею танцевать! — крикнул дипломат, пытаясь перекричать бой барабана.

— Это просто! Смотри.

Тарша топнула правой ногой, оставив на земле отчетливый след. Затем отставила ступню в сторону и ударила в ямку левой ногой.

— Повторяй! И двигай локтями будто толкаешься!

Примитивный с виду танец дался Альберту не сразу. Чтобы красиво и плавно двигать конечностями нужна немалая сноровка и навык. Но неуклюжие дерганья Шайна лишь забавляли спутницу.

— Много не пей! Тебе предстоит долгая ночь!

— Будем танцевать до утра?

— Нет. Трахаться!

Альберт замер с занесенной ногой.

— Мы с тобой?

— Все женщины племени с тобой! Зарзул одарил тебя своей благодатью! Родятся удачливые дети!

— Но я же человек!

— Без разницы! Великий Шаман указал на тебя!

— А можно отказаться?

Сестра вождя расхохоталась.

— Нет!

— Но я не смогу покрыть за ночь всех женщин племени! Это физически невозможно! — разозлился дипломат, хотя у самого от такой перспективы изрядно грело в паху.

— Будет еще много ночей и много дней! Мы тут надолго.

Вот же напасть! Из обычного раба превратиться в сексуального! Недаром имперские мудрецы учат: бесплатный сыр без последствий не обходится.

Шайн включил мозг на полную мощность. Благо от такой интересной новости весь алкоголь вмиг выветрился. С одной стороны, женщины дипломату давно хотелось. Молодой организм, как никак. С другой — подобные оргии в Империи не поощрялись и вообще как-то это неправильно. Ну а третья, самая важная причина — далеко не все орчихи такие красивые как Тарша.

"Музыка" стихли, "скорбящие" уселись отдыхать. Вспотевшие, разгоряченные воины срывали с себя шкуры и оставались в чем мать родила. Орчихи незамедлительно последовали примеру, заставив Альберта покраснеть как помидор.

Что же делать? Шайн бегло осмотрел кочевников. Женщины отвечали томными, полными желания и страсти взглядами. Мужичины, наоборот, зыркали с плохо прикрытой ненавистью. Как бы какому ревнивому муженьку не сорвало крышу — иначе никакой благословление не спасет Альберта от проломленного черепа.

Несколько раз дипломат всерьез подумывал использовать кольцо. Пусть Зарзул сам нисходит в бренный мир и выполняет свою работу. Но тратить бесценный подарок на глупость, когда он может пригодиться для действительно важной проблемы…

Альберт упал на колени и схватился руками за голову. Варвары вмиг сосредоточили на чужаке все внимание. Женщины так и вовсе разволновались не на шутку.

— Слышу!!! — возопил Шайн. — Зарзул говорит со мной!

Горран подскочил к пленнику и обхватил лапищами за плечи. Ситуация была более чем серьезная. Вдруг великому Шаману не понравились похороны? Так и беду на племя недолго навлечь! Лишь Грум тихо посмеивался, уплетая вяленое мясо.

Словно угадав мысли вождя, Альберт прокричал:

— Зарзул благодарит вас за достойный ремонт кургана! Сказал, больше не дуе… думает об оскверненной усыпальнице! И в эту ночь, молвил он, все зачатые дети родятся счастливчиками! Плодитесь и размножайтесь все, а не только Альберт!

Толпа разразилась криками и шлепками в ладоши. Кочевники разбились на пары и заспешили в свои шатры. Тарша тоже куда-то направилась, потеряв к рабу всякий интерес.

— Ну что, идем? — спросил Шайн, догнав хозяйку.

— Куда? Раз Зарзул благословил всех, то я пойду в шатер Барага.

— А я?

— Что ты? Можешь спать в моей повозке и взять еды из общего котла, заслужил. И не забудь покормить Стрелу перед сном.

Альберту пришлось довольствоваться созерцанием Таршиной спины и тем, что ниже. Раздосадованный до глубины души за собственную глупость, дипломат поплелся к шатру, но быстро передумал. Лагерь просто содрогался от диких стонов и криков — заснуть в таких условиях было невозможно. Обидно. Бросив волчице костей, Шайн потопал к реке.

В воде кто-то шумно плескался.

— Кто здесь? — спросил Альберт, на всякий случай потянувшись к мечу.

— Исмаил.

— Ты что, купаешься?

— Доспехи мою. Я же мертвец, зачем мне мыться.

— А не заржавеют?

— Нет. Я украл у зеленожопых немного сала и сухих тряпок. Вот смажусь, просохну, а завтра песком начищусь. Может даже блестеть буду.

— Прекрати называть орков зеленожопыми.

— Почему? У них что, жопы не зеленые?

— Это некультурно. В Империи вообще за такое штрафуют, особенно если в газете написано.