Чтение онлайн

Оставив рыцаря у Куввы, спутники направились к избушке на обрыве. Там Рансу напоил гостью резко пахнущей настойкой, а после заварил особый травяной чай — для успокоения. Альберт тоже выдул две чашки — он перепугался не меньше лекаря, к тому же испытывал угрызение совести за поступок товарища.

Лишь после этого курьер перестала лить слезы, заикаться и шумно глотать воздух.

— Он правда не со зла, — сказал Альберт, сев перед эльфой на корточки. — Исмаил вообще… не добрый, конечно, но положительный. Хотел как лучше, а…

— А если бы вы не успели? — шмыгнула носом девушка и вновь разревелась. Рансу обнял ее и долго гладил по дрожащей спине.

— Успели бы. Слишком уж он долго воду нес, подозрительно долго. Решили проверить. Видишь, все обошлось.

В дверь постучали.

— Кого черт прин…, - рявкнул Шайн, но осекся. К лекарю вполне мог заглянуть болезный крестьянин. — Войдите.

Скрипнули петли, и первое, что увидел дипломат — огромный букет горных ромашек. А за ним — ржавый нагрудник.

— Я это…, - рыцарь смущенно почесал шлем. — Извиняться…

Глаза Рансу полыхнули гневом, но он промолчал. Будучи лекарем знал, что подобные конфликты лучше разрешать как можно раньше, иначе они выльются в совсем уж жуткие нервные болезни.

Но что действительно удивило Альберта — рыцарь упал перед девушкой на колени. Ничего подобного за все время знакомства с Исмаилом видеть ему не доводилось. Впрочем, эльфа — не орк, к ней он вряд ли испытывал расовую неприязнь. Рансу доспех ненавидел вовсе не за то, что тот был остроухим.

Сандрия промолчала.

— Понимаете, мадам, произошло досадное недоразумение. И я готов сделать все, лишь бы загладить вину.

— Тогда уйдите, пожалуйста. Мне надо отдохнуть, — ответила эльфа, но букет оставила себе, прижав к груди.

— Как пожелаете.

Рыцарь удалился. И Шайн с интересом отметил, что теперь он действительно похож на рыцаря, а не на злобную ржавую кастрюлю.

Сандрию еще раз напоили настойкой и уложили спать. Согласно традиции, мужчины не могли находиться в доме, где спала незамужняя девушка. Альберт вышел на улицу и заметил напротив дома Исмаила. Доспех опирался на меч, широко расставив ноги, а свежий ветер трепал торчащий из шлема кусок бараньей шкуры.

— Что это за дрянь у тебя на макушке? — удивился дипломат.

— Плюмаж. Прояви уважение, смерд.

— А почему он весь в крови?

— Барашка сопротивлялся, содрал как получилось. Да шучу я, успокойтесь! Это просто краска.

— Иди отсюда, а? — попросил Рансу.

— Нет. Покараулю покой госпожи Сандрии, пока вы будете лечить Таршу.

— А что с ней?

— Не знаю. Вроде бы помирает.

Наплевав на все традиции целитель вернулся в дом и выволок целую сумку пузырьков и склянок. Под мышкой эльф держал толстый свиток пергамента. Велев рыцарю идти за ними (в тихой горной деревушке он один представлял опасность для эльфы), спутники бросились к жилищу Куввы.

Орчиха действительно выглядела паршиво. Она стонала и металась в забытье, покрытая холодным липким потом. Сосун раздулся до размеров человеческой головы. Рансу щелкнул его пальцем, и тварюшка начала постепенно сдуваться.

— Что с ней? — дрогнувшим голосом спросил Шайн.

— Организм слишком ослаб, началась горячка. Я приготовлю пару снадобий, но мне нужны некоторые травы. Возьми этот список и собери все, будет достаточно одного цветка или стебля. Ты в ботанике соображаешь, справишься. Травы растут в Степи — возьми буйвола.

Без лишних вопросов Альберт выбежал из дома и принялся седлать рогача. Исмаил оказывал посильную помощь и даже вызвался пощипать траву за компанию, но Шайн отказался. Доспех будет только мешать, а то и нарвет чего попало.

— Лучше помогай Рансу. Делай все, что он скажет. Это важно, Исмаил.

Рыцарь вытянулся по струнке и отдал честь. И чего это у него такое приподнятое настроение? Намучил бедную девушку вдоволь и рад?

Однако бегающий по всему дому со склянками и ступками целитель очень быстро выпихал рыцаря за порог, чтобы не мешался под ногами. И доспех немедленно воспользовался полученной свободой.

Сандрия поспала совсем немного — от силы полчаса. Но этого было достаточно, чтобы притупить страшные воспоминания. В избе царила духота, эльфа обулась и вышла подышать свежим воздухом. Солнце медленно катилось за горы, со стороны деревни доносился шум костров и негромкие разговоры. Красота. Эльфа сама выросла в небольшом поселке и любила несуетный крестьянский быт. Все было просто замечательно, если не считать недавнего происшествия.

Неподалеку подозрительно знакомо звякнуло. Исмаил сидел около тропинки и делал вид, что собирает траву. Рансу не доверил бы этому баклану и коровник чистить, поэтому Сандрия быстро раскусила цель его визита.

— Я вас вижу, — сказала она, скрестив руки на груди. — Вы пришли завершить начатое?

— Нет, что вы. Ваши слова ранят мое сердце будто копье.

— У вас нет сердца. Вы — нежить.

— Позвольте, но разве бездушная нежить может сочинить такое стихотворение? Послушайте:

— Отвратительно. Рифма убога. Как и ваш эльфийский.

— Прошу вас, не будьте так жестоки…

— Да-да. Я вас тоже просила об этом часом ранее.

— Вы уже придумали, чем я смогу искупить вину?

Сандрия села на завалинку и закрыла глаза.

Альберт собрал все травы из списка и уже запрыгнул в седло, когда заметил вдалеке караван. Объятые пылью повозки двигались в его сторону. Шайн ударил рогача по бокам и рванул навстречу каравану. Любая новость или слух могли помочь в поисках потерянного племени.

Каково же было удивление дипломата, когда он встретил не орков, а людей. Десятки, если не сотни имперцев брели на север: кто в седле, кто на козлах, а многие и вовсе пешком. Толпа была, что называется, разношерстной. Среди крестьян в убогих серых одеждах встречались лощеные камзолы и богатые купеческие куртки. Люди молчали и смотрели себе под ноги, не обращая на соплеменника никакого внимания.

Альберт пристроился рядом с нагруженной тюками и корзинами повозкой и окликнул возницу. Пожилой пузатый мужчина с длинными седыми усами кивнул в ответ.

— Уважаемый! А куда это вы все едете? К эльфам на ярмарку? — без тени издевки спросил дипломат.

Толстяк грустно усмехнулся.

— К эльфам-то к эльфам. Только на постой. И не купцы мы — беженцы.

В груди Шайна похолодело, сердце пропустило удар.

— А что случилось?

— Дык война, понимаешь ли. Гражданская. Смотрю, ты вовремя деру дал. А мы едва вещи собрать успели.