Чтение онлайн

— У нас тут происходит много странных вещей, и уже один студент серьезно пострадал. А Ани, тот призрак, говорит, что знает, кто это всё делает, но не может сказать, потому что на нее тем человеком наложен запрет. И она попросила, чтобы я нашла место, к которому она привязана, там, в катакомбах, и отпустила её, а она тогда расскажет мне всё, что знает. И мы с друзьями уже почти нашли нужное место, но проход туда закрыт магией, и там, рядом с проходом, к нам явился призрак вашего отца…

— Папин призрак? — перебила Арлинтена. — Он в катакомбах?

— Да, — подтвердила Инса, — он там. Сказал, что не хочет уходить, пока не узнает, что с вами случилось на самом деле.

— И вы решили ему помочь?

— Да у нас и выбора-то особого нет. Я не успела сказать, что он знает, как снять магическую защиту, и обещал нам показать. Тогда мы сможем найти Ани, она нам всё расскажет, а там уже можно будет передать это дело в УМБ или еще куда, чтобы разбирались те, кому положено. Сейчас-то нам и рассказать нечего, подумаешь, ка?ой-то слабой ясновидящей снится призрак, который якобы что-то знает.

— Мы? — заинтересованно переспросила Арлинтена. — У тебя появились друзья?

— Да, и очень хорошие. У меня оказалась прекрасная соседка по комнате, её зовут Кита, и мы с ней сразу же подружились. И с её парнем, Тердом, тоже. Ну и… А впрочем, это не совсем друг.

— А кто? — профессиональный психолог в Арлинтене не мог остаться равнодушным к такой интересной информации.

— Ну, есть ещё Ренц, стихмаг из «Черных Ягуаров», он как бы мой парень.

— Как бы? Это как?

— Ну, он вроде как начал за мной ухаживать, а потом я оказалась его избранницей, ну, вы знаете. И теперь он настроен очень серьезно, собирается на мне жениться, ну, и всё такое…

— А ты?

— А я не знаю, — вздохнула Инса. — Всё происходит слишком быстро. Я не готова к таким серьезным отношениям. Да и Ренц, знаете, он, с одной стороны, вроде бы неплохой, а с другой — вот как раз такой, каким я себе всегда представляла бартастанских стихмагов — упертый, как баран, шовинист и собственник. Мы знакомы чуть больше месяца, а он командует и распоряжается, ка? будто, я даже не знаю, кто.

— Вот прямо постоянно? — недоверчиво переспросила Арлинтена.

— Ну… нет, — снова вздохнула И?са. — Но всё равно меня это у?асно бесит.

— Я думаю, ты разберешься с этим, — уверенно сказала психолог.

— Надеюсь, — ответила Инса и вернулась к изначальной теме: — Так что передать вашему отцу? Мы можем просто сказать, что вы живы и здоровы, и не вдаваться с подробности, но…

— Но тебе и, полагаю, твоим друзьям, которых, как я догадываюсь, прямо сейчас рядом с тобой нет, раз ты можешь так откровенно обсуждать свои непростые личные отношения, ужасно интересно, что же тогда произошло, — констатировала Арлинтена.

— Конечно! — горячо подтвердила Инса. — Ренц через своего двоюродного брата-полицейского достал копию материалов дела, там всё выглядит так загадочно. Но если вы не хотите, то, конечно, не рассказывайте.

— Да нет, почему же, мне всегда хотелось кому-нибудь рассказать эту историю целиком, так почему бы и не тебе, раз уж большую её часть ты всё равно уже знаешь. Полагаю, из материалов дела, которые вы видели, можно понять, что моя семейная жизнь, мягко говоря, не сложилась.

— Да, — подтвердила Инса, — дознаватель изложил всё весьма подробно. Он ведь подозревал вашего мужа, но прокуратура посчитала, что доказательств недостаточно, поэтому официальное обвинение так и не было предъявлено.

— Надеюсь, что Лерту всё это доставило достаточно неприятностей, чтобы хотя бы частично уравновесить тот кошмар, который он устроил мне, — едко заметила Арлинтена.

— Ну, к сожалению, из официальных документов этого не видно, — ответила Инса. — Ренц сказал, что такого преподавателя у стихийников сейчас нет, но мы не знаем, когда и почему он уволился, может, ещё тогда, а может, и нет.

— Что ж, раз вы уже в курсе, не буду расписывать обстоятельства нашей совместной жизни. Честно говоря, мне до сих пор тяжело об этом вспоминать. Расскажу только о том, как я вырвалась из этого кошмара. На самом деле мне просто повезло. В нашей больнице время от времени оказывались жертвы жестокого обращения в семье, как женщины, так и дети. Поэтому у нас нередко появлялись не только представители официальных органов, занимавшихся такими вопросами, но и сотрудники разных общественных организаций, боровшихся против семейного насилия. Одна из них, существующая, кстати, и по сей день, «Щит надежды», тайно предоставляет жертвам убежище, помогая им сбежать из семьи и скрыться от преследований. Именно сотрудница «Щита наде?ды», видимо, услышавшая от кого-то из коллег о моих семейных проблемах, однажды подошла ко мне прямо на работе и, отозвав в сторонку, прямо спросила, не хочу ли я сбежать от своего мужа и начать новую жизнь в другой стране. И да, я, разумеется, хотела. Тем, кто так же, как и я, не имел достаточно денег для начала новой жизни, организация представляла беспроцентный заем, а также выделяла немного одежды, необходимой на первое время, и организовывала проезд. Кроме того, тем, кто соглашался переехать в Аллиумию, оформляли документы на новое имя, поскольку аллиумское законодательство позволяет это сделать даже без личного присутствия, если хотя бы один свидетель подтвердит, что тот, кто хочет изменить имя, является жертвой семейного насилия.

— Да, я что-то такое слышала, — подтвердила Инса.

— Ну так вот, та женщина, настоящего имени которой я так и не узнала, поскольку сотрудники «Щита надежды» скрывают их, чтобы избежать мести тех, чьих близких они защищают, меньше чем за месяц оформила мне документы на новое имя — ?рлинтены Сертинес, Ранстинссен я стала уже потом, когда снова вышла замуж. Конечно, это стало возможно только после того, как Лерт, чтобы жениться снова, признал меня умершей, увы, его новому браку ни я, ни «Щит надежды» не имели возможности помешать. Потом ещё пришлось через тот же «Щит надежды» доставать официальные документы на этот счет, ну да это было уже нетрудно. Из Циннаверры я уехала на автобусе, потому что там не нужно называть имя для оформления билета, а границу с Молусизией пересекала уже с документами Арлинтены Сертинес, так что установить, что я выехала из Бартастании, никто не мог. Разве что стали бы предъявлять мою магографию на всех пограничных постах, но такая идея дознавателю, как я понимаю, в голову не пришла.

— Еще бы! — прокомментировала Инса. — Ведь всё выглядело так, будто вас похитили или что похуже.

— Мне самой идея всё устроить подобным образом в голову бы не пришла, это мне в «Щите надежды» посоветовали, ведь если бы Лерт считал, что я сбежала, он бы бросился меня искать и не исключено, что и нашел бы. Этого надо было избежать любой ценой. Так что я сделала всё, как мне сказали: оставила дома все вещи кроме одежды, что была на мне, и небольшой суммы денег, которую удалось утаить от Лерта, раскидала по кухне продукты, разбила посуду, перевернула стул, нацедила полстакана крови, разбрызгала её по полу и стенам, а потом замыла, чтобы всё выглядело так, будто кто-то пытался скрыть следы преступления. А ?енщина из «Щита надежды», которая мне помогала, позвонила Лерту и сообщила, что у меня ночует любовник, чтобы он примчался домой раньше времени, и у него не было полноценного алиби. Мы рассчитывали, что если его будут подозревать, на него наложат магический запрет, не позволяющий покинуть окрестности Циннаверры, и он, даже если что-то и заподозрит, не сможет отправиться меня искать по горячим следам, а через месяц или два ни один пограничник меня уже и не вспомнит, тем более, что я была одета и причесана более чем скромно, чтобы как можно меньше обращать на себя внимания.

— Что ж, у вас всё получилось. И мне этого вашего Лерта нисколечко не жаль. Но вот ваш отец и пpавда переживает. Пусть он и не стал вам тогда помогать, что, кстати, тоже было отражено в деле, но потом он пожалел об этом.

— Я хотела ему сообщить, чт? с? мн?й всё в п?рядке, н? не сразу, а хотя бы через г?д, когда устр?юсь на н?в?м месте. Но всё откладывала и откладывала, ?пасаясь, чт? ?н м?жет рассказать Лерту. В ит?ге решилась только почти через шесть лет, когда снова вышла замуж, но оказалось, что папа давным-давно погиб в катакомбах, пытаясь разыскать мое тело, — Арлинтена горестно всхлипнула. — Пусть он и вынудил меня выйти замуж за Лерта и потом тоже всегда занимал его сторону, я его всё равно любила, и мне жаль, что так вышло.

— Не переживайте, Арлинтена, мы ему обязательно всё расскажем, — заверила её Инса. — И я считаю, что вы правильно сделали, что не стали ему сразу сообщать, что с вами всё в порядке, ведь вы не были уверены, безопасно ли это.

— Благодарю, Инса. Скажи папе, что я стала психологом, как и хотела. Что вышла замуж за прекрасного человека, Фетсен — целитель высшей категории, у нас двое чудесных детей, сын Малентас, ему уже шестнадцать, и в этом году он поступил в Стадстренскую целительскую академию, и тринадцатилетняя дочь Норсита, которую я назвала в честь мамы, магического освидетельствования она пока не проходила, но, судя по всему, дар у нее небольшой, как и у меня, и скорее всего, тоже с целительской направленностью. В общем, всё у меня хорошо, и он может уйти с легким сердцем. Я давно его простила, пусть это случилось и не сразу. Став психологом, я сумела посмотреть с профессиональной точки зрения и на свою собственную жизнь и поняла, что отец искренне желал мне добра, а уж каким он его представлял… Что ж, таковы были в Бартастании взгляды на женское счастье в те годы, когда формировалось его мировоззрение. Пожелай ему за меня легкой потусторонней дороги.