Чтение онлайн

Дочитав до конца последний лист, Каймадо спросил:

– А что, Шувалов действительно был агентом НКВД?

– Конечно нет! Просто сочувствовал большевикам, и нам это удалось установить, – пояснил Кокисан.

– Но как вы все это подстроили?

– Очень просто, вышли на Мелихова. В конце концов, Воронцову тоже нужна хорошая легенда.

– Мелихов? А это еще кто?

– Большевистский вожак в Главных железнодорожных мастерских.

– А что он знает о Воронцове?! – Каймадо раздраженно забарабанил пальцами по столу.

Кокисан внимательно взглянул на собеседника:

– По-моему, вам не о чем беспокоиться. Комбинацию «Воронцов – Шувалов – Мелихов» придумал лично Ниумура. Шувалов сообщает Мелихову, что Воронцов готов помочь красным…

– Боюсь, это плохой сценарий, если о Воронцове осведомлено все харбинское подполье! – раздраженно перебил собеседника Каймадо. – Проверка – необходимый элемент нашей работы, но, мне кажется, вы избрали слишком сложный путь.

– Сложный? Вовсе нет! Воронцов – стреляный воробей, и его, как говорят русские, на мякине не проведешь. Нужна была именно такая встряска. Многоходовая комбинация, Каймадо-сан, была придумана исключительно для вашей безопасности. Ну хорошо, давайте я уточню. Настроение Шувалова в последнее время нам не нравилось. Тогда мы подсунули его Мелихову, и сделали это через одного надежного агента, которому Мелихов доверяет безоговорочно. Шувалов рассказал Мелихову о Воронцове: мол, есть у него старинный приятель, служили вместе… Мелихов клюнул и поручил Шувалову прощупать друга. А дальше дело техники. Мы забираем Шувалова, пускаем «утку», что Мелихов настучал на обоих, и на Шувалова, и на Воронцова, и дожимаем до нужной кондиции.

– Об этом я уже читал, – недовольно дернул головой Каймадо. – Напрягает другое: у подпольщиков могли остаться концы…

– Любые концы можно обрубить, – легко заверил Кокисан.

Однако Каймадо знал, что лишняя информация в разведке часто возвращается бумерангом к тем, кто ее запустил. Если фамилия Воронцова засветилась перед Мелиховым и Шуваловым, значит, рано или поздно она может всплыть и в военной разведке русских, и в НКВД. А там есть свои мастера тянуть за ниточки…

По лицу Каймадо пробежала тень, и это не скрылось от глаз внимательного Кокисана.

– О, я, кажется, понимаю ваши опасения, но они излишни. Шувалов уже ничего не скажет!

– Не скажет почему?

– Воронцов его прикончил.

– Прикончил? Как это ему удалось?

– Смею вас заверить, неожиданно для нас. Хотя… мы на это рассчитывали. Егоров специально оставил браунинг на столе. Воронцов схватил его и разрядил в Шувалова. Конечно, мы рисковал и, но, к счастью, обошлось без лишних жертв.

– Вот как? И не жаль агента?

– Я же вам сказал, что он оказался с гнильцой. У нас и получше материал есть, – с презрением ответил Кокисан.

– А Мелихов? Он тоже застрелился?

– Нет, но шестое чувство подсказывает мне, что сегодня он… утонет. Вода в реке еще слишком холодна для купания.

– Утонет? – усмехнулся Каймадо. – Однако вы с фантазией работаете!

– Поверьте, Каймадо-сан, Ниумура разработал превосходную комбинацию. Вы – один из лучших наших кадров, и рисковать мы не могли.

Каймадо приятно было слышать эти слова, но сейчас его интересовало совсем другое.

– Когда вы собираетесь переправить Воронцова за Амур?

– Как только он придет в себя.

– И долго ждать?

– Думаю, через неделю будет готов.

– Через неделю? Представляю, что вы с ним сотворили! Последствия могут быть непредсказуемыми…

– Пусть скажет спасибо, что мы не разглядели в нем агента красных.

– Ну что ж, посмотрим, как он поведет себя у русских, – примирительно сказал Каймадо и предложил перейти к другим делам.

А дел у резидента советской разведки Каймадо/Пака набралось немало. За полтора месяца ему предстояло исколесить пол-Маньчжурии, встретиться с девятью агентами и получить от них информацию. Особое место в этом вояже занимала поездка в Синьцзин, где терялись следы Вана. Информация этого агента всегда отличалась точностью, перепроверять ее не было нужды. Связь с Ваном оборвалась два месяца назад. В разведуправлении не хотели мириться с мыслью о провале и грешили на связника, испарившегося где-то на полпути к штабу. Убит? Захвачен в плен? В любом случае потеря была неизмерима с потерей Вана. И все же надежда на то, что Ван уцелел, оставалась. Подкрепляло ее и последнее донесение другого агента Абэ, работавшего в святая святых – в контрразведке Квантунской армии. В железнодорожном управлении Синьцзина был разоблачен советский агент, но более об арестах ни слова. Значит, Ван на свободе, а это уже кое-что. Но что?

Взвесив все за и против, начальник Третьего разведывательного отдела майор госбезопасности Виктор Казаков решил рискнуть и отправить для выяснения ситуации одного из лучших своих резидентов, полагаясь на его невероятную удачливость. Так Каймадо/Пак оказался за Амуром. Надо сказать, что руководство разведуправления округа долго колебалось, прежде чем принять окончательное решение. Однако накаленная обстановка на советско-маньчжурской границе, грозившая в любой момент перерасти в войну, не оставляла времени для раздумий. Служебное положение Вана позволяло ему раздобыть глубоко засекреченный план передвижения железнодорожных составов, а по нему можно было о многом догадаться. Ради этого стоило рискнуть.

В Европе война полыхала уже полтора года, и в надежность заключенного 23 августа 1939 года советско-германского договора о дружбе уже мало кто верил. Какая там дружба, когда Гитлер уже тысячу раз доказал свою вероломность? Польша покрылась сетью гетто; относительно легкой добычей наци стали Норвегия и Дания; Великобритания один за другим теряла свои суда; тяжелые танки отутюжили территорию Бельгии, Нидерландов и Люксембурга и через них проникли во Францию. Перед истеричным диктатором склонились капитулянты и предатели, прежде имевшие репутацию серьезных политиков, Рейно, Петен и Лаваль, а Комитет свободной Франции, возглавленный генералом де Голлем, пока еще только набирал силы и был слишком слаб…

Российские обыватели, может быть, еще верили в чудо. Вернее, даже не в чудо, а в беспечное наше авось. Но в разведуправлениях Особого Киевского, Белорусского, Дальневосточного и Забайкальского военных округов работали реалисты. Показания арестованных шпионов, которых пачками засылали на советскую территорию, участившиеся налеты белогвардейских банд на погранзаставы, но главное – оперативная информация, поступавшая от закордонных резидентур, красноречиво свидетельствовали: мирные дни на излете, единственное, что остается, – быть готовым к отпору врага, знать о возможных направлениях его стратегических ударов, – и работу разведки в решении этой задачи невозможно было переоценить.

Каких-то три года назад ни майор Казаков, ни его непосредственное начальство из разведуправления не могли и предположить, что окажутся в самой гуще дальневосточных событий. Советский агент Ван успешно легализовался в тихом провинциальном городке под поэтическим названием Чанчунь: Чан – «длительный», Чунь – «весна», получается Длительная Весна. Об этом городке никто и не знал, пока в 1897 году здесь не начали строить КВЖД. В 1931 году Чанчунь был оккупирован японскими войсками. Новые власти объявили его столицей марионеточного государства Маньчжоу-го и переименовали в Синьцзин, что означало Новая столица. На берегах реки Итунхэ вырос крупный железнодорожный узел, и этом нельзя было не воспользоваться.

Китай к этому времени переживал свою трагедию. Единственное назначение возникшего на северо-востоке Китая в марте 1932 года марионеточного государства Маньчжоу-го было создание военного плацдарма для нападения на СССР. Верховным правителем Маньчжоу-го стал последний император маньчжурской династии Цин (и кто сказал, что она Чистая, если следовать точному переводу с китайского?) – безвольный и по-своему несчастный Пу И, игрушка в руках более сильных игроков. Власть императора ровным счетом ничего не значила, всем заправляли японские советники, имевшие завидную военную выправку. Квантунская армия росла не по дням, а по часам. С 1935 года ей противостояла Северо-Восточная объединенная антияпонская армия, но силы были неравны. В 1938 году японские войска устроили заварушку в районе озера Хасан, а в 1939-м – на берегах реки Халхин-Гол. К 1941 году от китайской армии не осталось почти ничего, и потомки самураев смогли вздохнуть спокойно.