Был поэт таинственным, как шорох,Заплетал словесные плетни,И за ним катился валкий ворохСлавы и завистливой ругни.Но отпахло мятой и сиренью,Угольки прищурились во мгле.Ни одно его стихотвореньеТак и не осталось на земле.
«Мой больничный подоконник…»
Мой больничный подоконникВ листьях и цветах.Колокольчики и донникВянут впопыхах.Вянут чувства, мысли вянут,Как-то все равно…Разве гулюшки нагрянутГурковать в окно.Раскрошу им с горя булку,Потаясь в углу,И они по переулкуРазнесут хвалу,Мол, пока не за решеткойИ не бдит конвой —Занедужил мужичонка,Но еще живой.Он ведет себя довольно,Песня – на кону!Он и нужен-то не больноВ мире никому.Скучно прежнему кумиру,Что в душе – дыра!Принесет жена кефиру,Позвонит сестра.Хворь стоит на карауле,Тихостью тупа,Утешают только гули,Гулюшки сглупа…
Морок
Заморозки голову замороковали —Поначалу вкрадчивы и тихи.Солнышко проклюнулось в лесном прогале,И опять воинствуют петухи.В нас же петушиного задора мало,На пути то пустошь, то городьба!Родина посулами замороковала,А потом послала нас – кого куда.Жили по-хорошему, трали-вали,И тягались с немочью и журьбой,Но нежданно сердце замороковалиВы своей ревнивою ворожбой…Молодость исхарчена, пиши пропало,Заморозок совестно берет за грудь,А меня бессонница замороковала,Господи, дай мороку совсем заснуть.Лишь бы средь степи иль на сеновалеМне на лик суровый возлегла роса,Чтоб на веки вечные не мороковалиНи дубы шумящие, ни голоса…
«В армейских бутсах и панаме…»
В армейских бутсах и панамеВ центральном парке без затейГуляю рядом с кобелямиИ дамочками всех мастей.И бегаю почище твари,И рушу парковый уют.Они ж меня в собачьей свареЗа своего не признают.Собачья логика простая,Напрасная моя тщета:Ведь я ноги не подымаюУ каждой кочки и куста.
«Слыл кремневым и…»
Слыл кремневым и каменным,Но обузил простор —Раб уколов и капельниц,Баловник медсестер.Хоть и страха не ведаю,Кровь сдавать не люблю,Но со смаком обедаюИ со свистом храплю.Всё на свете поправочноОт судьбы до плетня,Будет просто и праздничноНа душе у меня.Будут гульбы привычныеИ семейный приют,И друзья закадычныеВ оный час предадут.Правда, думаю путано,Потому и живой,В обезлюдевшем хутореВстренуть час роковой.Не тужить, не обабиться,Не плясать напролом…Пусть могилой прибавитсяНа кладбище моем.
«Дышим брагой, чабором, озоном…»
Дышим брагой, чабором, озоном,Грустно гладим гривы-ковыли.Всё пропьем, но жизнь не опозоримМы на крайнем краешке земли.Коль на вкус знавали и пивалиСоциалистический елей,И на нас, как правило, спускалиБорзописных сук и кобелей.Эти назывались – комсомолки,Те – непревзойденные борцы.А теперь потасканные «телки»И не в меру шустрые купцы.Мы ж сидим на камушке исправно,Чаще голышом иль натощак,А идти налево иль направоНе приходит в голову никак.Ведаем понуро и привычно,Не теряя сон и аппетит:К нам всегда в Россию самоличноСоловей-разбойник прилетит!
«Дожди и снега выпадают…»
Дожди и снега выпадаютПо воле высоких небес,А зубы мои выпадают,Поскольку я в возраст залез.Сверкает зубами угрозноЗимою колодезный сруб.Навек белозубы березыИ месяц-шатун белозуб.Послушно свой мякиш глотаю,Давлюсь шепелявостью слов.Черна только смерть гробоваяОт пяток до черных зубов.
«Я никогда политиком не слыл…»
Я никогда политиком не слыл,Я славил землю, родину, пространства,Но вдруг на месяц праведный завылОт нашего борзого окаянства.Перечислять ли старые грехи,Коль в голове забавные новины,Мол, все пошли мы дружно от сохи,Но ныне клюкву путаем с рябиной.Окститесь, мы не в холе и тепле,Нам не чураться радостей скоромных.Землянам жить пристойно на земле,А не в стальных хоромах небоскребных.И потому велением небесИ нашего борзого окаянстваНа родину был послан мелкий бесИ сжил под корень русское крестьянство.
«Люблю я обитателей больниц…»
Жене
Люблю я обитателей больницИ также сердобольных посетителей:Те лечатся до положенья ниц,А эти в роли загнанных носителей.Ты не таскай мне банки без конца,Куриной тушкой не осилить боли,А набери сухого чабреца —Он горько пахнет вечностью и волей.Дай Бог самой в палату не попасть,Чтоб не говеть и хрип не гнуть целителям,А я нарочно выхвораюсь всластьИ дам «отлуп» любезным посетителям.
«Разумом – не птица…»
Разумом – не птица,Верь, не обману,Стал я часто злитьсяНа свою страну —Не бежит сторонкойЗа страной другой,Пьет наперегонкуИ наперебой.Ей беспрекословицВсех не перечесть,Может, это совестьИли даже честь?Вот подходит к краюИ моя стезя.Я в сердцах караюСамого себя.Темен или светел,Молод или стар,Буйно профурлетилСвой небесный дар.Лишь одна зарницаНа чело легла:На тебя мне злитьсяНе хватает зла.
«Прикрылись праздники Кремля…»
Прикрылись праздники КремляБожественными службами,А шествия церковные —С языческими в лад.Такой мы пуганый народ,Что, заручившись дружбами,Закрыв глаза,Взасос и кровьЦелуем всех подряд.Мы, как медведи-шатуны,Очухались от спячки,Не позволяет здороветьТо сплин, то некий блин.Нам в душу плюнули хохлы,И даже на кулачкиНас вызвал нагло, впопыхахИзжеванный грузин.Нас учат жить и гулеватьМошенники и крали,На всех экранах в бубны бьютИ пляшут трепака.У нас оттяпали поля,Страну у нас украли,А мы безвольно и взахлебВаляем дурака.Достали разом до кишокВруны и рукосуи,Попробуй раз их и всерьезОтважно побори.Окститесь, милые мои,Не поминайте всуе,Не продавайтесь никому.Иль черт вас побери!
«Когда б я знал, на что и где упасть…»
Когда б я знал, на что и где упасть,Соломки постелил бы на дорогу.Я сроду не отваживаюсь крастьИ не надеюсь на щедроты Бога.Да зарастет былое трын-травой,О будущем не вымолвлю ни звука.Кувшинка мне пожарной головойЛегко кивает с глади Бузулука.Сентябрь поспел, как жито в закромах,И небеса бездонно-запредельны,И сосны бузулуцкие впотьмахКачаются почти что корабельно.Как славно душу тешить в сентябреТем, у кого мозги давно седые.В филоновской церквушке на бугреВенчаются поспешно молодые.Потом они челомкаются всласть…А мне уже и сласть не по карману.Но коль не в силах вечности украсть,Я никому завидовать не стану.