Чтение онлайн

Я, прийдя в себя, поднял руку.

— Заинька, мы сдаемся.

— Точно сдаетесь? — мой серебряный Колокольчик ждал ответа.

— Ой, как мы сдаемся, сапсем сдаемся.

— Тьфу ты, шут гороховый, — и пошла гордо вскинув головку.

А Скуратов, гад, по-пластунски уполз из зала, бросив меня одного.

— Да так жидко обгадиться, не ожидал-с.

Болельщицы веселились до упаду — и повод был. Конечно, сам поединок они почти не видели, но эффектную концовку лицезрели во всей красе.

— Как котят — горестно вздыхал потом Семен.

Я хоть и хорохорился, не подавая вида, но тоже чувствовал себя мерзопакостно.

В тот же вечер потребовал объяснения случившемуся у Людмилы — ответ получил маловразумительный, понял одно — их тренировали в месте с повышенной силой тяжести — об остальном молчала, словно партизан на допросе.

Перед главным зимним праздником, устроили нашим девочкам зачеты, под видом соревнований. Сначала они состязались внутри своих сотен, на лучшую десятку, а затем пять десяток оспаривали пальму первенства.

Соревновались по пяти дисциплинам: волейбол, бой внутри помещения, стрельба из боевого оружия, рукопашка и метание ножа в мишень. Победившей десятке обещали приз.

Неделю санаторий стоял на «ушах», наши щебетуньи с их азартным духом соревнования, чуть было не разнесла все вдребезги, хорошо не передрались — не дали. В общем, весело прошло мероприятие — мы с Семеном более-менее пережили сей катаклизм, а вот инструктора с непривычки, осунулись и втихомолку ругались матом.

Им пришлось судить на соревнованиях. Женский писк и визг, до сих пор стоит в ушах, но, слава Богу, все закончилось. Победила десятка из сотни Людмилы Войтовой, под ее предводительством — кто бы сомневался. Кстати на соревнованиях боевой режим не применялся, запретили. Тем, кто в пылу борьбу забывался применяли штрафные очки.

Награждение состоялось на праздновании Нового года, тридцать первого декабря. Десятка получила грамоты, золоченые часики, огромный торт и денежные премии по две тысячи рублей.

Девушек занявших второе и третье место, так же наградили премией.

Они радовались словно дети, а мне было приятно на них смотреть.

Новогоднюю елку установленную в концертном зале курсантки нарядили игрушками, изготовленными собственными руками. Мы с персоналом закатили шикарный банкет, перед которым состоялся небольшой концерт — у девчонок оказалось немерено таланта. Ну, конечно, танцы под духовой оркестр — специально привезли из Москвы.

Что за танцы без мужчин, скрепя сердцем пришлось приглашать двести курсантов из спецшколы.

Праздник удался — счастливые мордашки курсанток, тому подтверждение и вели себя в рамках, не прятались по темным углам с парнями.

На другой день многие девчонки разъехались на отдых по родным местам, домой — проезд, естественно, бесплатный, по воинским литерам. Не поехали лишь те, чьи дома находились очень далеко — не укладывались в недельный отпуск. Для них организовали посещения театров и музеев.

Второго января мы вчетвером отбыли в гости к Дарье Лукиничне. Я не оговорился — вчетвером, кроме нас с Семеном в коллективе присутствовали Людмила и Аня.

Аня — подруга Семена, живая и непосредственная девушка с внешностью киноактрисы.

В подарок бабусе купили мешок гречки и десять кило соли. Девушки раскритиковали наш презент, заехали на рынок и приобрели натуральный пуховый платок.

Дарья Лукинична даже всплакнула. Щенята подросли и крутились возле нас, радостно повизгивая.

Посидели, попили чайку, пообщались. Уехали после обеда, забрав двух Скуратовских собачат. Набрали деликатесов и различных напитков в коммерческом магазине, последовали на служебную дачу, выделенную нам с Семеном от Первого Управления. Отдохнули хорошо с размахом, ну дык заслужили, по выражению Семена. Дача оказалась огромным деревянным срубом о восьми комнатах и двух этажах. Она занимала участок не менее двух гектар. В бане, прилепившейся за домом, парились долго и со вкусом.

Эту баньку с санаторской не сравнить, да и что за баня, сложенная из кирпича, так баловство одно. Попарившись березовыми вениками, для контраста ныряли в сугроб — хорошо ешкин кот.

Сидя в предбаннике и потягивая холодный квас, Скуратов глубокомысленно изрекал — ванна, просто издевательство над организмом, примитивное размазывание грязи и больше ничего.

— Согласен, камрад.

После нас, в баню пошли девушки. Пока они мылись, я кратенько посвятил Семена в историю с Людмилой. Заявил что не отстану от нее, пока не выведаю, с помощью каких приемов и методов, она трамбовала нами пол. — Ты с ней осторожней, командир, тебя ждут на Родине.

— Не учи ученого.

Наши дамы, быстро делать ничего не умеют — выкатились из бани через полтора часа.

Мы успели переделать кучу дел — покалякали со сторожем за жизнь, покормили щенков и выпили бутылку коньяка под лимон. Не дав барышням млеть после бани, запрягли в работу — готовить праздничный стол, а сами удалились — порешать важные проблемы.

Мы, завернувшись в тулупы, хорошо подремали с часик, затем нас разбудили разгневанные девчонки, предъявив необоснованные и смехотворные претензии.

Пришлось слегка рыкнуть — угомонились, сели за стол.

Славно посидели, Семен достал гитару и изобразил маленький концерт. Странно, но у девушек глаза на лоб полезли, чего они?

Выяснили, одна таких еще не слышала, другая не успела — у них эти песни давно забыли.

— Значит вам здорово повезло, слушайте и запоминайте — вынес я свой вердикт.

Я закончил песню. Наступило молчание, первой его нарушила Аня:

— Вы так хорошо спели, спасибо вам. — Песня о нашей войне с фашистами?

— Да. Анечка, и закончится она в мае сорок пятого года. Или чуть раньше, но только между нами, государственная тайна — и я приложил палец к губам.

— Семен, бери гитару, спой что-нибудь.

Он не нашел ничего лучшего как провякать песню московских тунеядцев.