Чтение онлайн

– Гнилая весна в Нью-Йорке, ревматическая... Всего изломало... Достается, вижу, тебе, Жора. Вкалываешь, как на галерах.

– Это тебе, папаня, не социализм строить. На чужом горбу...

...Снова на терминале. Жорес заканчивает годовой отчет. Последние подсчеты. Выясняется: доход терминала за год - миллиард двести миллионов. Следовательно, налога придется заплатить шестьсот миллионов долларов. Жорес не верит самому себе, пересчитывает итоговые суммы снова. Откидывается на спинку стула.

– О, господи, шестьсот миллионов долларов!
– У него такое цущение, будто его по голове бревном ударили. Открывает балконную дверь. Выходит на свежий океанский ветер. Вечереет.

С балкона весь порт как на ладони. Плещет вода с рыжими нефтяная пятнами. Гудки. Сирены. У одного из причалов швартуется гигантский танкер под флагом Арабских Эмиратов. У другого - идет перекачка горючего из танкера поменьше в бензовозы. Бензовозы один за другим исчезают в воротах. Зажигаются вечерние огни. Он смотрит, как завороженный, на эту картину, кажется, любуется ею. А губы его шепчут:

– Шестьсот миллионов?! Кошке под хвост?! За так! ..

Это же обсуждает группка приятелей Жореса, некогда встречавшая его в аэропорту. Они в русском клубе, в кафе. Жорес уединяется с ними, живо, отчаянно жестикулируя, спорит. До нас доносится стоном: - Шестьсот миллионов?!

Видно, ошеломила бывших советских людей эта немыслимая для них астрономическая цифра. Возникают различные предложения.

Вадя-"Интеллигент" страшноватый, с плоским дегенеративным лицом, повторяет:

– .Надо отломить от краюхи, положить на любой счет, до которого затем можно дотянуться.

Жорес восклицает:

– Ты что. Интеллигент?! Опять за свое? Ты же поклялся - "завязал"? За кого меня принимаешь?! Я за всю жизнь и чужой копейки не взял...

Старик Меир Гуревич, бывший подпольный "цеховик", произносит мечтательно-сладко, со стоном:

– О-ох, открыть бы собственную керосиновую фирму импорт-экспорт.

– Красота!
– иронизирует Интеллигент.
– Лайсенс, дающий право заниматься импортом бензина, стоит миллион долларов. Подаришь на бедность?

Бывший офицер Савелий Петров бросил угрюмо

...- Противен этот детский крик на лужайке. Вы все откуда явились? Из института благородных девиц? Мечтатели-дилетанты. "За кого меня принимаешь?" Тьфу! Вы прибыли в Новый Свет. Тут - либо живи, либо иди принимай касторку. Хотите знать мое мнение? Надо брать быка за рога. Искать пути к итальянцам. К их знаменитому Мазури. Так, мол, и так, хотим открыть свою фирму. Не пособите?

– К мафии?!
– испуганно восклицает Жорес - К мафии -никогда! Нас утопят, как щенков... Да идите вы все к черту с вашими делишками!

– А без них мы как муха в стакане воды, - мрачно подытожил Вадя-Интеллигент.
– Кто не рискует, тот не пьет шампанское.

Жорес Савицкий об этом и слышать не хочет до тех пор, пока... босс не сообщает ему об увольнении.

– Ты о'кей, Жорес. Но есть на это место кандидатура без тяжелого русского акцента. Не смог отстоять тебя, сорри!

Как назло, в тот день и "фордик" Жореса пострелял-пострелял своим "вечным" мотором, да и затих окончательно. Все к одному... Жорес вылез из кабины мертвого "фордика", отвернулся от сослуживцев. Долго так стоял, лицом к океану, чтоб никто не видел его слез...

Услышав, что Жорес отныне "безлошадный", немедля примчал "подпольщик" Меир Гуревич.

...-Ты что, своим детям враг?
– уличает он Жореса.
– Жить на жалованье? Как говорят в Одессе, хватит только на "кострУлю".

Утром он пригнал Жоресу свой старенький "фиат".

...-Тебе работу искать, Жорес. Без машины -труба. У меня две, не беспокойся.

Вечером Наталья, жена Жореса, встречает мужа радостным воск:лицaниeм::

– Меир привез акулу!

Кроме огромной замороженной севрюги, которую домашние Жореса приняли за акулу, старик Гуревич притащил полкило балыка в промасленной бумаге, куклу с закрывающимися глазами и пятьсот долларов.

Денег Жорес не взял. Заботливость старика насторожила его, показалась подозрительной.

– Что-то он от меня хочет, Сперматозоид чертов! Не дай Бог, вляпаешься в его очередную авантюру!

... В маленьком "фиате" рядом с ним Меир.

Жореса прорвало: - Что ты о нас так печешься? Ты нам кто... отец, брат?

– Я еврей и ты еврей.

...- Знаю я эти песни! Родные дедовские. Весь мир поделен на евреев и гоев...

Меир вздохнул тяжело: -Ничего ты не знаешь, парень. И знать не можешь. Не сидел...

Жорес от неожиданности даже затормозил:

– Так это тебя лагерь возвысил? Вывел аж в евреи. Нечто свежее в иудаизме. Ах ты, Змей-Гуревич! Новое светило! Рамбам! Гиллель!.. То-то ты кипы не снимаешь... Ну, не обижайся, пока, вон, красный светофор, открывай мне глаза. Меир вздохнул тяжко:

– Двое детей у человека, а в башке одни шуточки.

– Какие шуточки! Хочешь, специально на плазу заеду, на минуту-другую.

И действительно свернул на огромную стоянку, пытался затиснуться в автомобильный табун. Нет места. Ни одного.

– Америка чертова!
– Жорес выругался. Помчал дальше.
– Ну, если всерьез, то ладно...
– смягчился Меир.

– Лежу, значит, на верхней полке в "Столыпине", прицепленном к скорому Москва-Куйбышев.

Их машина мчит в эту минуту по Бруклинскому мосту, разворачивается на многоэтажной американской развилке, вдали в дымке торчит, как угрожающий палец, небоскреб Торгового центра.
– В Ярославле.. заскрипел вагон! пополнение. Старик с котомкой, несколько молодых урок. Слышу сквозь дрему: "Давай у этого еврея отнимем котомку, там, видно, есть что пожрать". Я молодой был, крепкий. Как шугану урок.

Жорес усмехнулся: - Нормальный физический закон. Чем сильней на пружину давят...

– Это ты так считаешь по молодости, что все происходит по физическим законам, - досадливо перебил Меир.- ан нет! Слушай! В норильском лагере вызывает меня начальник: "Ты, говорит, кто по национальности, еврей?.. Принимай магазин!" А тот магазин третий раз грабят сторожа убивают. Я канючу, мол, не торговый я работник. А он: "Еврей? По какой статье?.. Принимай магазин. А не то..." Некуда деваться, выдали мне пропуск. С чего начинать? И пошел я... по торговым евреям. От одного к другому. Добрался до Козленко Аркадия Иосифовича, самого-самого главного зава в Норильске. Не корчи рожи, чистюля! Козленко! Не ворюга какой-нибудь. Сын раввина, светлая душа. В войну был офицером на "Катюшах", а как победил, врезали ему десять лет за сокрытие анкетных данных... Хочешь, заедем к нему. Он давно здесь. Кантор в синагоге... С хлебом тут и без него как-то устроилось...
– Меир показал на женщин, кативших магазинные тележки, доверху нагруженные продуктами...
– Так вот, этот Аркадий Иосифович организовал помощь всем зэкам-евреям в норильских лагпунктах, понял?.. Мне сказал: "Дам тебе все. Только с одним условием: отвечаешь за жизнь каждого еврея в твоей пятой зоне... Вот так. Я открыл магазин первого мая 1951 года. Солдат прислали целый взвод, чтоб поддержать порядок... Ну, стал отыскивать евреев. Ухитрился сделать в бане "микву". Выжили, кому Бог и Козленко помогли.