Чтение онлайн

– Гляньте-ка, обувка! – просияла Алевтина, демонстрируя светлые кожаные сапоги с высокими голенищами.

Николай хранил молчание и только хмуро следил за наперсниками.

– Надо же, действуют профессионально, – хмыкнула я. – Так что, Коля, на воровство всех толкают исключительно обстоятельства! – Я поспешила к женщинам.

Сапоги пришлись мне впору. Только я постучала костяными каблуками друг о дружку, как возница зашевелился и застонал. Мы словно испуганные птицы устремили взоры в его сторону. Дарья, зажав в руке розовую блузу тонкого сукна, с беспокойством вытянула шею и густо покраснела.

Мужичок поднял голову и шепеляво запричитал, беспрерывно крестясь:

– Брать! Усе, усе брать! Только моя не трогать, в живых оставлять! Деньга есть! Вон деньга взять! – Он сорвал с пояса пухлый кошель и в горячке швырнул в Савкова. От удивления Николай ловко увернулся от летящего в него звякающего мешочка.

– Слушай, косоглазик, у тебя одежда ногмальная мужицкая есть или только одни юбки? – нагнулся к нему Денис.

– Одежа? – Тот ошеломленно моргнул и мелко закивал. – Есть. Порта есть. Рубаха есть.

– А кафтаны? – прикрикнула Аля.

– Кафтаны? – метнул он взгляд на девушку, деловито прикладывающую к себе цветастую широкую юбку. – Кафтаны тоже есть.

– Доставай! – приказала она, я лишь языком цокнула.

Трясущимися руками купец-бедолага стал выворачивать тюки. Оттуда дождем сыпались яркие тряпки. Ветер подхватил легкую сорочку и, играя, утащил ее в поднебесье, превратив в высоте в яркий лоскут.

– Вот! – Купец вытащил из тюка серые порты самого отвратительного покроя и пошива да рубахи, похожие на тюремные робы.

– Благодарствуем, – кивнул Денис, подхватывая ворох и тут же передавая Але. Девушка с готовностью подхватила, съедая жадным взором юбки, похожие на яркие распустившиеся цветы.

– А мне тоже нужно надевать мужицкое платье?

– В погтах удобнее путешествовать, – будто неразумному ребенку, пояснил Денис.

Просияв, он вытащил из-за пазухи купца кисет с табаком, поднес к носу и глубоко благоговейно втянул аромат, разувая ноздри.

– А если ты никогда не ходил в юбке, то как можешь судить об этом? – отозвалась Алевтина.

Мы с Савковым переглянулись.

– Сколько, ты говоришь, тебе лет? – на всякий случай уточнил Денис, вытаскивая из кучи малиновый платок. – Навяжешь на пояс вместо юбки, – распорядился он.

– Но надевать мужское платье девице неприлично! – надулась Аля, но все же схватила платок, едва не уронив остальное приданое.

– Женское мужику тоже, но ведь я надевал! Так что побольше уважения, все же с коголем говогишь!

Возможно, они бы спорили до бесконечности, если бы нас не застал на месте преступления стражий дозор, выросший будто из-под земли. Мы встрепенулись, а мужичок не растерялся и замахал руками, привлекая к себе внимание.

– Грабят! Моя грабят! Сюда! Моя убить хотят! Люська Криворучка моя поймать!

Незаметно развернувшись, Денис, будто случайно, ткнул вознице локтем в челюсть. Крик застрял у того в глотке и превратился в булькающий звук. Стражи подстегнули лошадок.

– Уходим! – резко прикрикнул Савков.

На приказ мы отреагировали моментально и вприпрыжку кинулись к спасительному лесу. Следом за нами неслась ругань возницы. Почувствовав себя в безопасности, он схватил с земли камень и запустил в нас, ретировавшихся грабителей:

– Чтобы вас бес болотный скушать!

Между тем сам болотный демон налетел на бедолагу со злой радостью и оглушительным лаем. Лошадка, почуяв нежить, дико заржала, вероятно всполошив половину округи, и сорвалась с места. Распотрошенные тюки и тряпки слетели с воза под копыта спешащим стражам. Канареечная блузка взвилась вверх и налипла на лицо командира отряда. Тот с брезгливой гримасой откинул ее и веско проскрежетал, глядя на притихшего испуганного купца:

– Ну, купец, ты попал, однако!

Страх Божий, насладившись хаосом, подхватил с земли пухлый кошель и кинулся за нами в чащобу.

Правда, когда мы остановились отдышаться, выяснилось, что кошель с приятно позвякивающими золотыми Страх все же выронил.

– Послушайте, – Аля бросила одежду наземь и обтерла ярким платком разрумянившееся лицо, – если ты король, а ты Главный маг, так чего ж мы убегали?

– Уф, девочка, – прохрипел Давидыв, хватаясь за бок и сплевывая, – не пожила ты еще на свете. Если нет у тебя гаамоты, то ты и не человек вовсе. Докажи им без бумажки, что я Глава Окского Совета или что Наталья – не эта, Кгивая Гучка. Не докажешь? Пгавда, Наталья тоже отбогная воговка.

– Заткнись, Давидыв! – прошипела я и как будто невзначай наступила каблуком Денису на ногу. Тот взвыл от боли.

– Дуга чегтова! Забыла, на ком поводок? Знай, Алька, за пгавду всегда бьют!

– Денис, придержи язык, – заметил Савков, одарив нашу троицу неприятным взглядом.

На том разговоры и закончились.

Поверьте, путешествовать ночью – весьма и весьма гнусная идея. Вокруг бормотали невидимые лесные жители, а единственным источником света был магический фонарь, зажженный Савковым, да и тот периодически тух, когда колдун в очередной раз спотыкался. В довершение всего беспрерывно лаял болотный демон. Он снова «перевоплотился» в шавку. Его не смогли заставить заткнуться ни мои ругательства, ни даже брошенный Давидывым и точно попавший по его заду камень. Переодевшись в одинаковые порты да рубахи, мы стали похожи на сокамерников, сбежавших из исправительного дома. Кроме того, все обновки оказались одного размера. Мужчинам порты едва доставали до щиколоток. Мы же с Алей штанины хорошенько закатали. Такой же кордебалет случился и с рубахами. Только Дарье пришлось остаться в своем неудобном пышном платье – на ней пояс портов не сошелся, сколько она ни пыхтела в кустах, застегивая его, и как цветисто ни поносила неумелого портного.

Уже на рассвете мы добрались до деревенских выпасов. На краю большого заливного луга стояла пастушья заимка, в таких ночуют, когда далеко стада заводят. Крыше, даже такой ветхой, обрадовались все.

Внутри стояли топчан и лавка. Под потолком на перекрытиях нашлась пыльная ветошь, которую мы постелили на земляной пол для мужчин. Пахло старостью и плесенью. Дарье уступили широкую лавку, мы же с Алей улеглись на топчане, подложив под голову одну лишнюю рубаху. Страх Божий, подобно летучей мыши, свесился вниз головой и прикрылся от дневного света крыльями, как плащом. Тоненький крысиный хвостик игриво обвивал балку и изредка постукивал по ней. Через некоторое время домик заполнило сопение и храп. Еще десять минут назад умиравшая от желания заснуть, я привычно лежала с открытыми глазами и пялилась на хлипкую дверь. Через щели между потемневших от влаги досок стали пробиваться первые солнечные лучи, которые еще сильнее выпячивали царившую вокруг убогость.

Тихий шорох за хлипкими старыми стенами заставил мое сердце тревожно сжаться. Непонятное шелестение словно бы трущихся чешуек бросило в пот. В ушах со страху зазвенело, а в висках застучала кровь.

Я осторожно поднялась, на цыпочках перешагнула спящих на полу мужчин. Дверь открылась с деликатным скрипом, будто бы боялась разбудить моих спутников. За лесом на небосводе пробивались оранжевые солнечные полосы. Луг медленно очухивался ото сна, наполняясь суматошной жизнью. В чуть приоткрытую дверь выпорхнул любопытствующий Страх Божий и уселся мне на плечо, по-хозяйски обняв за шею.