Чтение онлайн

Произнеся краткое вступление, Селифан извлек из кармана зажигалку, высек огонь, но, похлопав себя по другому карману, папиросницы там не обнаружил.

Селифан еще раз прошелся вдоль шеренги и остановился возле самого младшего из дружинников:

— Володя, сбегай до третьего окопа — кажется, я там свой портсигар позабыл.

Володя сорвался с места, чтобы выполнять приказ, но Селифан по-отечески положил ему руку на плечо:

— Да погоди ты, торопыга, накинь что-нибудь, не лето все-таки.

Володя послушно набросил джинсовую куртку и резво побежал по тропинке, на ходу подтягивая спортивные трусы, которые были ему явно не по размеру.

К Володе все воины относились почти как к «сыну полка» и уважали за старательность и требовательность к себе: он всегда стремился выполнять все задания наряду со старшими и неизменно отвергал любые предложения снизить нагрузки, учитывая возраст и далеко не богатырское телосложение.

Рассеянно проводив Володю взглядом, Селифан продолжал свою речь:

— Вам не нужно думать ни о чем — князь Григорий думает за вас. Намедни я имел счастье лицезреть нашего Вождя и говорить с ним лично… Ну, что замолкли? Кричите — да здравствует князь Григорий!

— Да здравствует князь Григорий! — троекратно прокричали дружинники, вскинув над головами ломики.

— Ну вот и прекрасно, — думая о чем-то другом, невпопад сказал воевода. — Всем спасибо, на сегодня всё. Одеваемся и возвращаемся в город.

Пока его дружинники облачались в «демисезонные» наряды и складывали ломики в спортивную сумку, Селифан внимательно наблюдал за ними, словно на что-то решаясь. И когда воины уже собрались было покинуть опушку, воевода подошел к одному из парней:

— Аркадий, задержись ненадолго. И скажи Федору со Степаном, чтобы тоже остались. Мне с вами потолковать надобно.

Селифан был воякой до мозга костей и свою дружину воспитывал в соответствующем духе. Но то, что ему сейчас предстояло сказать, входило в определенные противоречия с его представлениями о воинской чести и доблести. То есть вообще-то умом Селифан понимал, что без ЭТОГО в их общем деле не обойтись, но считал, что ЭТО мог бы осуществить кто-то другой, имеющий и склонность, и сноровку в выполнении подобных поручений. Однако князь Григорий настоял на том, что ЭТО должны совершить именно подопечные Селифана, а князю Григорию он привык доверять и подчиняться беспрекословно.

И все-таки не лежала у него к ЭТОМУ душа — и оттого-то бравый воевода, как мог, оттягивал миг, когда он должен будет объявить о новом задании князя Григория; оттого-то и устроил своим ребятам кросс не на пять километров, как обычно, а на все десять.

Но тяни не тяни, а к делу приступать надо.

— Вот такие дела, ребятушки, — наконец-то заговорил Селифан, когда основная часть дружинников скрылись за деревьями. — Покаместь все мы делаем одно большое и общее дело, готовимся к борьбе за высшую справедливость и благо народное, в наши ряды проникла измена.

— Смерть изменникам! — гаркнул один из воинов, которого Селифан называл Федором. И испуганно замолк — уставом такие выкрики не предусматривались.

Однако на сей раз воевода не стал бранить своего не в меру ретивого подчиненного, более того, он был ему даже благодарен, так как тот своим возгласом как бы предварял то, что Селифан собирался объявить. Поэтому воевода ограничился строгим взглядом:

— Под «нашими рядами» я подразумевал вовсе не нашу с вами дружину — никакой измены я бы просто не допустил. Все обстоит куда хуже — вражеский лазутчик затесался в ближайшее окружение нашего Великого Вождя князя Григория.

— Не может быть! — ахнул Степан.

— Разговорчики в строю! — прикрикнул Селифан. — Это не мои выдумки — мне сам князь Григорий сказывал. Личность изменника уже установлена, остается его устранить. Вот это-то ответственное задание и поручено выполнить нам.

Произнеся это, воевода облегченно вздохнул — главное было сказано. Доблестные воины глядели на него растерянно и чуть испуганно — такого поворота они явно не ожидали.

— Вопросы есть? — как бы не замечая общего замешательства, спросил Селифан.

— Что значит — «устранить»? — чуть слышно пролепетал Федор. Он прекрасно понимал, что это значит, но в глубине души надеялся, что, может быть, до ЭТОГО дело не дойдет.

— По-моему, ты уже сам только что ответил, — сухо проговорил Селифан. — Еще вопросы есть?

— Кто он? — спросил Аркадий.

— А вот это не вашего ума дело, — хмурясь, ответил Селифан. — И даже не моего. Про то знает один князь Григорий, да еще… Не знаю, кто еще. Завтра вам будут дадены соответствующие указания, так что будьте готовы.

— Всегда готовы! — выкрикнул Степан, наверное, вспомнив пионерское прошлое.

Командир посмотрел на часы:

— Ну все, теперь возвращаемся в город… Вот черт, совсем забыл — я ж Володьку-то за портсигаром послал! Придется подождать. И еще, имейте в виду — то, о чем мы тут говорили, должно остаться строго между нами.

Дружинники молчали, но думали об одном и том же: предстоящее «устранение изменника» — это очередная ступень клубных военно-исторических игрищ, или нечто иное? Ответ, увы, напрашивался сам собой: игры закончились ровно в тот миг, не раньше и не позже, когда они вместо картонных мечей взяли в руки железные ломы.

Очередное заседание «антигригорьевского» штаба проходило в скромной квартирке Василия Щепочкина, в настоящее время поневоле исполняющего роль Василия Дубова. Детектив-любитель радушно угощал чаем с бубликами свою бывшую учительницу, а ныне авантюристку и садо-мазохистку Анну Сергеевну Глухареву. Журналистка Надежда Чаликова (в миру Надежда Заметельская) должна была подойти с минуты на минуту.

Анна Сергеевна вовсе не опасалась того, что люди князя Григория будут косо смотреть на ее встречу с их злейшим врагом; более того, ее визит был согласован с бароном Альбертом, который теперь откровенно поощрял попытки Анны Сергеевны склонить Дубова на сотрудничество с вурдалаками.