Чтение онлайн

С востока! Чудовище с острой мордой, пришедшее из тьмы! Это через горы из Эскора вторгаются такие твари! С этой мыслью Тирта быстро осмотрелась. И подумала, что лагерь неплохо защищен. Когда стемнеет, они смогут подвести лошадей поближе и привязать, дав по горсти зерна с щепоткой соли. Чтобы подойти к лагерю, нападающим придётся пройти по очень узкому пути, который каждый из них может защищать в одиночку. Конечно, не самая прочная в мире крепость, но на ночь послужит.

Они немного поели, потом привели пони и торгианца. Тирте выпало первой отдыхать, но она ещё не хотела спать. И начала забрасывать мысль, как ловец сеть, пытаясь определить, нет ли поблизости Тёмных мыслей, нет ли тех, что затаились и наблюдают за ними.

Смерть от когтей и клыков — так фальконер сказал о незнакомце. Может быть, несчастного выследили и преследовали такие же ночные чудовища. Тирта поискала в сумке пакет с порошком трав, который так хорошо послужил ей во время того ночного нападения, достала его. Уже стемнело. Пони топали и фыркали, пытались порвать привязь, и Тирта пошла дать им зерно с солью, чтобы они успокоились.

Она понимала, что им ничего не даст, если она тоже будет сидеть и смотреть в темноту. Фальконер сторожит, и она вполне может доверять его опыту. Это в конце концов его земля, и он лучше знает, чего следует опасаться.

Тирта постаралась отогнать мысли и уснуть. Немного погодя к ней действительно пришёл сон без сновидений.

Разбудил девушку фальконер: пришла её очередь нести дежурство. Он ответил на вопрос, ещё прежде чем она его задала.

— Ничего.

Ничего, кроме ночи и воспоминания о той твари, что подбиралась к ним. И ещё о другой ночи, когда она услышала призыв мёртвого и увидела то, что считала только своим видением. Тирта сидела, скрестив ноги, время от времени поднималась и гладила лошадей по жёсткой шерсти, пыталась успокоить их. Потому что считала, что беспокоятся они не от голода.

Животные обладают гораздо более острыми чувствами, чем люди. Они чувствуют опасность на большем расстоянии, чем даже её поиск мыслью. Она больше не хотела пробовать этот поиск: создание Тьмы может уловить её мысль и использовать как проводника, чтобы подобраться к ним.

Да, где–то здесь бродят существа, не принадлежащие к известному ей миру. Ни в легендах, ни в хрониках Лормта о них не говорится. Нужно самому встретиться с ними, ощутить их зловоние, чтобы понять, что они реальны.

Сокол… что видел он, летая над этими опустошёнными высотами? Должно быть, он потомок тех птиц, что когда–то составляли славу Гнезда. Может быть, у таких птиц есть свои легенды об ушедшем времени: когда они были спутниками людей и гордо ехали на луке седла. Легенды, которые побудили крылатого разведчика передать предупреждение.

Тирта подумала, а не хотел ли фальконер привязать к себе вольную птицу. Или только раз в жизни соединяются человек и птица, и когда один из них умирает, второй уже никогда не вступает в новый союз? Многое хотела бы узнать Тирта, но не смела спросить. Она была уверена, её спутник сочтёт это вторжением в его личный мир и может даже разорвать свою клятву меча. Его тайны принадлежат ему, как её — ей.

Если зло и выходило в эту ночь на охоту, к их лагерю оно не приближалось. И лошади не проявляли беспокойства. Однако Тирта ни на минуту не подумала, что предупреждение её спутника было преувеличенным или ложным. Утром, проснувшись после тревожного сна, она увидела, как воин проверяет своё ружьё–игольник, просматривает небольшой запас стрел в петлях пояса, как будто желая удостовериться, что в нужный момент они будут под рукой. Стрел было совсем немного, и Тирта понимала, что ими нужно будет пользоваться только наверняка и со всем мастерством.

Она села, отбросила складки плаща и мысленно прислушалась. Уловила жизненные сущности мужчины, пони, торгианца. Больше никого поблизости не находилось. Осторожность заставила девушку не посылать мысль очень далеко, но даже её лёгкое прикосновение насторожило фальконера, он пристально взглянул на неё глазами с жёлтыми огоньками и чуть повернул голову в шлеме.

— Глупо, — говорил он холодно и отчётливо. Если за последние дни отношения их чуть смягчились — чуть–чуть, теперь всё изменилось. Возможно, вид развалин пробудил в нём прежние привычки и мысли. Она не из его народа, ей нельзя доверять, её нужно презирать — она женщина.

Тирта решила, что не будет раздражаться из–за такой перемены настроения. Все знают, что фальконеры живут по–своему, чего ещё могла она ожидать?

— Ничего не случилось во время твоей второй вахты? — она полуспрашивала–полуутверждала, хорошо понимая, что если бы кто–то попытался напасть на лагерь во время её сна, он разбудил бы свою подопечную, как в ту ночь.

Он закончил осматривать свои стрелы. Извлёк меч и стал разглядывать острие. Казалось, он не обращает на Тирту никакого внимания.

— Они там, следят за нами, шпионят.

— Это сообщил тебе сокол?

Снова он устремил на неё холодный взгляд.

— У меня нет сокола, — слова, словно ледяные пули, преодолели расстояние между ними. — Вольные птицы его породы разведали горы вокруг. Тут на высотах началось передвижение. Не нужно посылать мысли, чтобы знать это.

Она не должна раздражать его. Тирта кивнула.

— Хорошо, — согласилась она и пошла умываться в холодной воде бассейна. Вода обожгла кожу и окончательно разбудила её.

Они позволили лошадям ещё немного попастись, пока завтракали сами — ели очень экономно. Наполнив фляжки водой, напоив лошадей и оседлав их, двинулись дальше. Фальконер опять ехал впереди, Тирта за ним.

Потребовалось совсем немного времени, чтобы миновать ручей и зелень за ним. Они снова пересекали каменистое нагорье, где дорогу приходилось выбирать очень осторожно. Насколько могла определить Тирта, теперь они направлялись на юг. Она не могла определить, много ли ещё времени займёт дорога в горах. Все известные дороги и тропы были уничтожены, когда передвинулись горы, — уничтожены вместе с преодолевавшей их армией.

Они брели извилистой тропой и часто возвращались, чтобы сделать объезд, потому что здесь последствия Поворота были гораздо заметнее для глаза и ехать было куда труднее. Утро уже прошло, когда они встретили первые следы уничтожения захватчиков, которое произошло больше поколения назад.

Об открытии возвестил резкий крик. Тирта привыкла слышать такие от спутника, но этот крик издал не он. Крик послышался откуда–то впереди. Дорога тут расходилась, и фальконер без колебаний повернул в ту сторону, откуда послышался крик.

Пройдя извилистой тропой, они увидели перед собой такую же груду камней, как та, что обозначала развалины Гнезда. На громадном камне, который возвышался даже над ехавшей верхом Тиртой, сидела птица — точно такая, как та, что ответила на крик фальконера накануне.

Среди потрескавшихся рухнувших камней поблескивал на солнце старый металл. Оружие, изогнутое, помятое, со следами ржавчины. Лежало здесь и другое, странно нетронутое за все эти годы, как будто околдованное после катастрофы. Лошадь коснулась круглого жёлтого камня, тот откатился. Тирта разглядела череп.