Чтение онлайн

Девушке требовался человек, знающий горы и не разбойник, который мог бы проводить её в Карстен. За такую службу она без раздумий была готова отдать добрую часть того, что так уютно устроилось в сумке у неё на бедре.

Тирта доела пресную кашу, облизала ложку и встала. Ищущие найма собираются там, где некогда толкались купцы из торговых гильдий. По–прежнему дул сильный ветер, поэтому ярмарка развернётся под навесами торговых рядов, где раньше размещались прилавки.

Тирта застегнула на горле пряжку плаща, поплотнее запахнула на голове капюшон и через двор вышла на улицу. До цели было совсем недалеко, но ветер, со всей силой ударивший в лицо, тут же почти лишил её дыхания. На улице почти не встречалось народу. Плохой день и, судя по низко нависшим тучам, станет ещё хуже. Девушка вышла на площадь и увидела, что была права: лишь горстка искавших службы людей жались под навесами в нишах.

Их шляпы или капюшоны украшали символы предлагаемой работы: перевитый посох пастуха, клочок шерсти овцевода, миниатюрный стиральный валок служанки. Проходя мимо, Тирта бросала лишь беглый взгляд. Возможно, её постигнет разочарование: служба меча больше не в почёте.

Когда она дошла до последней ниши, начался дождь, подгоняемый яростными порывами ветра. Но именно в этой последней нише она и увидела то, что искала. Только один человек. Одинокий, словно настоящий разбойник, белая ворона среди этих мирных работников, ястреб, затесавшийся в стаю домашней птицы.

Ястреб…

Тирта остановилась, рука её невольно потянулась к полустёртому изображению на рукояти меча. Этот человек был здесь так же не на месте, как раскрашенный яркими красками шут или увешанный драгоценностями вельможа.

Он стоял, прислонившись к столбу, но увидев девушку, сразу распрямился и пристально взглянул на неё — холодным взглядом, в котором было куда больше Тьмы, чем Света. Вместо кожаной куртки под плащом на нём поблескивала кольчуга; короткий, только до колен, плащ рассекали два длинных разреза, зашитых крупными стежками. Изрядно поношенные сапоги всадника явно давно уже лишились шпор. Но больше всего поразил девушку его головной убор.

Вместо простого шлема пограничника его голову укрывал гораздо более сложный, так что лица и не разглядишь. Время безжалостно обошлось с ним, и было видно, что его, как и плащ, пытались неуклюже подлатать. По форме он напоминал ястреба или, скорее, сокола с распущенным назад и чуть наискосок правым крылом.

Фальконер!

Вот уж действительно легенда! Неужели эти люди, рождённые только для борьбы, настолько пали в хаосе последних лет? Их Гнездо пряталось в самом сердце гор, но Тирта слышала, что предупреждение, которое отозвало пограничников с перевалов перед Поворотом, было передано и фальконерам, и они должны были выжить. Да, ещё она слышала впоследствии, что многие из них нанялись на корабли салкаров, как и столетия назад, до того, как они явились в Эсткарп.

Они не вызывали приязни у колдуний Эсткарпа, даже когда предложили своё хорошо обученное войско для усиления поредевшей армии Эсткарпа. Слишком чужд был их образ жизни. Всемогущие женщины ненавидели их порядок, считая его по сути своей извращённым. Потому что фальконеры — исключительно мужской клан, к женщинам они относились с отвращением и презрением. Конечно, и у них имелись женщины, чтобы рожать детей, да. Но их держали в изолированных долинах, и специально отобранные фальконеры приходили туда лишь в определённое время года. Фальконеры были безжалостны к своему потомству: больных или слабых детей они немедленно убивали. Для матриархального Эсткарпа они олицетворяли совершенно невозможный образ жизни и обычаи. И вот они поселились в горах, построили там свои крепости — Гнёзда фальконеров и сторожевые пограничные башни — и несли службу, поначалу обороняя купцов, пересекающих горы, а позже создав заслон на пути из Карстена в Эсткарп.

Пограничники приняли пришельцев, хотя и не как братьев по мечу, и с уважением относились как к их обычаям, так и к воинской доблести. Чему немало содействовали успешные совместные действия. Фальконерам присылали припасы, вначале тайно, так как колдуньи это запрещали, потом всё более и более открыто, посылали и в Гнездо, и в деревни женщин. И в последнее время уже совсем немногое отделяло солдат Эсткарпа от этих чужаков, которые когда–то явились из–за моря после какой–то катастрофы.

Фальконеры не только искусно владели оружием. Их знаменитые соколы, снабжённые хитрыми устройствами, составлявшими сокровенную тайну этого племени, сплели в горах сеть воздушной разведки, которая раз за разом играла решающую роль в многочисленных стычках и горных сражениях.

Тирта непроизвольно поискала взглядом птицу, чёрную, с белым треугольником на груди, со свисающими с лап красными кисточками. Именно такая птица должна была украшать запястье хозяина. Но никого там не было. Да и самой–то руки, на которой могла бы сидеть птица, тоже не было. Из–под рукава кольчуги высовывалась странного вида металлическая конструкция. Кольчуга, измятый шлем и, несомненно, меч у этого человека были любовно начищены, отполированы. А вместо руки у него был не крюк, а нечто напоминающее птичью лапу с пятью когтями. Тирта подумала, что это наверняка страшное оружие; она не сомневалась, что воин умеет им пользоваться.

Но фальконер… ей ведь не удастся скрыть свой пол. Возможно, он именно то оружие, которое она ищет. Но согласиться ли он служить женщине? Это зависело от того, насколько отчаянное у него положение. Девушке хотелось увидеть его лицо, но шлем–маска превращал лицо в тайну. Что ж… Тирта расправила плечи, глядя на воина, и сделала два шага вперёд, чтобы уйти от мигом разыгравшейся бури. Повысив голос, чтобы перекричать ветер, она спросила:

— Твой щит без девиза?

Так звали наёмников, ищущих службы. Но она никогда не слышала, чтобы фальконеры становились такими. Обычно они держатся друг друга и на службу всегда нанимаются отрядами или группами. Сделку заключает командир. И они никогда не смешиваются с теми, кому служат.

Вначале ей показалось, что врождённое презрение к женщине не позволит ему ответить, что у неё вообще не будет даже возможности предложить ему работу. Но после долгого молчания воин всё–таки ответил:

— Мой щит без девиза, — голос его не окрасила ни одна эмоция. И хотя он его не повышал, Тирта прекрасно всё услышала.

— Мне нужен проводник… проводник в горах… и воин… — девушка сразу перешла к делу. Ей не нравилось, что он разглядывает её лицо через глазницы шлема, а она не может ответить ему тем же. Когда она шагнула вперёд, плащ распахнулся и мелькнула кожаная одежда пограничника, хотя ей и не хватало кольчуги.

— Я ищу службу… — снова ровный голос. Она словно разговаривала с человеком из металла, лишённым эмоций и цели. Неужели путь, что привёл его сюда, превратил грозного бойца, каким он был когда–то, в пустую оболочку? На такого не стоит тратить свои скромные средства. Но доспехи у него содержались в хорошем состоянии. Тирта взглянула на протез с когтями. С каждым взглядом эта железная лапа казалась всё более и более опасной.

Тирта оглянулась на бурю, потом снова покосилась на воина, стоявшего неподвижно, как столб.

— Есть лучшие места для разговора. Я остановилась в гостинице… В общем зале слишком много народа, но в конюшне…

Только тут он сделал первое настоящее движение — кивнул. Потом повернулся, подобрал свёрток из одеяла и положил его себе на плечо, придерживая когтем. Они направились в конюшню, где Тирта оставила свою кобылку. В её стойле девушка уселась на тюк сена и взмахом руки предложила спутнику сделать то же самое.

Она решила, что с ним лучше будет говорить прямо. Это подсказывал ей инстинкт, на который за последние четыре года она уже привыкла полагаться. Она имела дело с человеком, испытавшим вес невзгоды судьбы, но не изменившим себе. Такой может сломаться, но не согнуться. Да и сломать его вряд ли удастся. Чем больше девушка разглядывала воина, тем больше убеждалась, что это боец, с которым нужно считаться.