Чтение онлайн

— Я очень рада вам, — собралась с духом Наташа и улыбнулась, но не так, как вчера, а смущенно, словно извиняясь. — Подруга пришла с приятелем. Прошу, проходите. Будем пить чай.

И словно в подтверждение ее слов из дверного проема выглянула та самая, тощая и бойкая, что с независимым видом отчитывала вчера в буфете купюры официанту. Кажется, Ольга…

— Ого, какая елка! — присвистнула та.

— Пихта, — поправил Игорь, борясь с желанием оставить у порога подношения «волхвов» и вернуться на освежающий дурную голову мороз.

— День добрый, — тощая поправила юбку и забрала у подруги чайник.

Игорь возненавидел ее всей душой за округленные глаза и загадочную улыбку из серии: «Упс! Как интересно…» Но Ольге хватило такта, чтобы кинув многозначительный взгляд, скрыться за углом.

Освобожденная от чайника, Наташа подошла к нему, точнее к пихте. В полутьме прихожей она оказалась так близко, что отчего-то Игорь почувствовал волнение. Вроде бы это была та же женщина, что и вчера, и позавчера: с теми же чертами, округлой фигурой, но… какая-то другая. Что-то изменилось в ней, но Игорь не понял что. Только округлость груди и бедер поманила нежной мягкостью, глаза показались более выразительными, а ямочки на щеках чрезвычайно милыми. Может, во всем был виноват будуарный полумрак широкого коридора? Или эта присыпанная снегом пихта?

Наблюдая за веками и ресницами Наташи, Калганов подумал: «И что это за особенность — каждый раз представать разной — не такой, какой ожидаешь?»

Наташа провела ладонью по упругой хвое, вдохнула запах и подняла глаза на Калганова. В них было столько искренней, даже детской радости, что тот сразу забыл о комедии положений. Да разве кто-то смотрел на него вот так? С лучистой, благой, согревающей благодарностью?

— Чудесная, — сказала Наташа, — как из сказки!

— Вам. И корзина тоже. — Игорь сунул в руки хозяйки шуршащее нагромождение конфет, кофе и пряностей. Ему подумалось, что принес он мало, надо было захватить еще фруктов и французского вина, от которого не отказалась бы, и сыров, и… Но на сказанное глаза Наташи расширились, будто она думала, что Игорь просто зашел похвастать и потрусить в коридоре хвоей, а затем, вскинув ствол на плечо, откланяться.

— Что вы! Не стоило… — выдохнула она.

Калганов невольно улыбнулся:

— Новый год скоро. Примите в качестве признательности за идею. Презентация прошла удачно.

— Я так рада! Я думала о вас… То есть, как вы… нет, как презентация… Впрочем, неважно. Рада, что все прошло хорошо. Но вы слишком…

— Ничуть, — мотнул головой Игорь, — в век информации хорошие идеи дорого стоят. А я не привык быть должником.

— Да, конечно, — улыбка Наташи потухла. — Дорого. Но я не стала бы выставлять вам счет. Если вы только поэтому, то, право, не стоило.

Что он не так сказал? Алине такая шутка наверняка понравилась бы, а Снежана попросила бы подарок деньгами. Да разве бывают в жизни бессребреники? Они остались в книгах из школьной программы. Это подвид человека, вымершего в период девяностых… Но взгляд на Наташу говорил об обратном — похоже, перед ним как раз стояла одна из тех немногих, кто возводил бескорыстие в ранг добродетелей. Не желая портить впечатление о себе, Калганов пробормотал:

— Да нет, простите, неудачно пошутил. Мне просто хотелось сделать вам приятное.

Наташа задумчиво посмотрела на корзину и сделала приглашающий жест рукой:

— Тогда… я принимаю подарок. Пожалуйста, раздевайтесь, проходите. Пирог остывает.

Быстро набросив дубленку и шарф на крючок в прихожей, Игорь направился в столовую, неся перед собой пихту, как хоругвь, и решив провести разведку боем. В конце концов, приятеля подруги или кем бы ни был обладатель медвежьего голоса, его всегда можно подвинуть. Так даже интереснее. Вытянув шею из-за раскидистых лап дерева, Калганов разглядел тяжелую бордовую штору, фикус, льняную скатерть, по которой разбежались фарфоровые чашки с недопитым чаем вокруг пухлого пирога, словно девицы в бальных платьях вокруг упитанного шалуна-архиерея. В сторонке на одноногом старинном блюде ждал своего часа залитый шоколадом домашний торт и сверкали обертками конфеты в вазочке. К легкому чувству стыда и облегчению Игоря, не было здесь ни «рюмки водки на столе», ни «двух кусочеков колбаски». Но медведь в свитере с кривыми оленями и прямыми, как солома, желтыми волосами все-таки имелся. В толстых, как и представлялось, пальцах он крутил не стопку, а хрупкую чашку, чудом ее не раздавливая.

— Хо-хо, Наташа, да вам впору елочный базар открывать, — пробасил Медведь.

Неожиданно живо он подскочил со стула и, сграбастав пихту лапищей колхозника, потянул к себе. За спиной медведя красовалась сосна на подставке, еще не наряженная, но уже распушившаяся. Досадно.

— Давай поставлю, — рыкнул Медведь.

Игорь не отпустил.

— Я сам, — ответил Калганов.

Тот дернул пихту снова, Игорь придержал. Медведь выпятил грудь колесом и будь у него хвост, как у бойцовского петуха, наверняка распустил бы. По крайней мере, желтобрысый хохолок поднялся на затылке. Весьма забавно и красноречиво. Не нужно было особых аналитических способностей, чтобы понять, что Медведь не просто одноклассник и не приятель без притязаний, иначе с чего бы так хорохориться?

Наташа следила за мини-поединком с оторопелым любопытством, Ольга же — с азартом, будто вот-вот начнет кричать «Давай-давай» и делать ставки, как на боксе.

Медведь не унимался и с напускной улыбкой сказал:

— Да ты не расстраивайся, сосна у Натальи Владимировны уже есть, крымская. Но и пихта твоя в ход пойдет. Не украшать, так ванны заваривать. Для здоровья. И дрова потом под шашлык. Под хвойные угли выходит мясцо с ароматцем, ууу. Слюнями обтечься можно. Да, Петровна?

— Угу, — кивнула тощая, давясь смехом.

Все-таки вокруг разыгрывалась комедия, черт ее побери. Калганов улыбнулся спокойно:

— Праздника много не бывает. Пихту Наталья Владимировна в другую комнату поставит или сосну к дедушке перенесет, оставив в зале.

— У нее подставки нет другой.

— Я привезу.

Наташа закашлялась и сипло произнесла:

— Игорь, поставьте, пожалуйста, дерево у окна. Да вон там, с другой стороны. Праздника действительно не бывает много. И давайте, господа, за стол. Хотя чай уже надо ставить заново.

Калганов сел важно, как победитель, и негромко признался:

— Я не люблю горячий. Останьтесь, Наташа. — А сам радовался, что ходит в спортзал не зря, каким бы здоровым не выглядел Медведь, его усилий не хватило, чтобы вырвать ствол.

Ольга опомнилась и взялась представлять их с Медведем друг другу. А Наташа достала еще одну чашку, и Игорь с удовлетворением заметил, что она держала ее наготове. Краснея, хозяйка налила ему первому, смешавшись, предлагая то один чай, то другой. Медведю тоже перепало хозяйской заботы. Однако поймав взгляд Наташи, брошенный украдкой с тем видом, с каким Тургеневские девушки следили за предметом своих грез, Калганов расслабленно вздохнул. Он расправил плечи и почувствовал легкую жалость к сопернику. Медведь по имени Юрий продолжал хорохориться, сыпать бородатыми анекдотами, вызывающими смех у Ольги и заставляющими хозяйку недовольно поджимать губы.

«Она вежлива, — думал Игорь, продолжая незаметно для себя, выискивать все новые достоинства Наташи, — слишком вежлива, чтобы заткнуть хохмача. Алина бы не смолчала, а Снежана… до нее и смысл бы не дошел».

Глядя на небольшие руки хозяйки, пухловатые, но потому, наверное, кажущиеся настолько плавными, женскими, заботливыми, Игорь подумал, что они должны были быть руками матери. Странно, что у Наташи не было детей. Он наблюдал за ней, задавая себе вопрос за вопросом: почему такая мягкая, милая женщина одна? Что скрывают еле заметные морщинки в уголках лучистых глаз. Калганова тянуло пересесть к ней поближе, и с каждой минутой он отмечал что-то хорошее в Наташе и не только в ней, словно та подсыпала в пирог порошок, вызывающий расположение у чужих людей друг ко другу. И Ольга перестала раздражать, и Медведь больше не вызывал желание подтрунить. Все расхохотались дружно, когда в дверях появился дедушка с метровой елочкой на плече.