Чтение онлайн

Ну вот как? Как, спрашивается, можно быть таким милым, а в следующую секунду уже переквалифицироваться в редкостного извращенца?

— Нет! Не будет сегодня во мне ни твоего члена, ни рук! Даже дух твой не просочится внутрь.

Глянув с недоверием, он снова становится на колени за каким-то делом. Снизу смотри так упрямо, хочет что-то доказать.

— Прелесть моя, ты снова не даёшь мне выбора, — ехидно посмеивается, словно меня ждёт неизбежная участь. — Выходит, у меня остался только язык. Ты хоть раз занималась этим в общественных местах? А, прости, ты ведь досталась мне чистой как слеза, — не успеваю даже отреагировать, а он уже загоняет меня в угол. Во всех смыслах. — Ну, с чего-то же надо начинать!

Кирилл медленно, испытывая и меня, и себя, задирает вверх мою юбку. Присвистывает, удостоверившись в том, что на мне чулки вместо колготок.

— Кирилл, прекрати, — скулю я, пытаясь образумить его и одёрнуть юбку. — Где-то здесь неподалёку наши мамы!

— Я знаю. Я следил за вами практически с самого дома. Я даже видел как ты заходила в отдел для беременных и новорожденных. Только вот вышла ты оттуда без покупок. Ничего не подошло?

Задрали его подколы!

— Нет. Посчитала, что покупать себе вещи заранее — плохая примета!

— Ты предполагала, что такое теоретически возможно? Скажи, поэтому ты оделась так? Специально для меня? Не отвечай, — шепчет, вгоняет ещё больше в краску, ведь он прав. — Я по лицу всё вижу.

Пройдясь ладонями по бёдрам, Кирилл разводит их. Уголок его губ вздрагивает, взмывает вверх, когда он видит, что я больше не сопротивляюсь. Он аккуратно стягивает трусики вниз, до самых лодыжек.

— Я убью тебя! — цежу.

Внутри всё клокочет, дрожь по телу бежит, мурашки ползут, прокладывая путь его прикосновений к коже. Я как бы нехотя поочерёдно поднимаю ноги, чтобы трусики никак не мешались.

А, нет.

Кирилл сминает их в кулаке и засовывает себе в карман. Туда, где до этого была коробочка.

— Нет. Ты обожаешь меня. И поэтому я предлагаю тебе поехать сегодня со мной...

— Что?

Он не даёт мне возможности даже осмыслить сказанное. С азартным блеском в глазах задирает юбку до самого пояса, разводит мои ноги шире, забрасывает одну себе на плечо. И ни слова больше не говоря, головой зарывается между бёдер.

— Ч-что ты сказал.. куда.... ехать? — произношу я в приступах удовольствия, держась одной рукой за стену, другой вцепившись в его плечо.

Он не реагирует на мой голос, только на хриплые стоны, вырывающиеся из меня. Играется с клитором, прикусывая нежную бусинку. Он целует, применяя силу. Впивается пальцами в бёдра, намереваясь поглотить всю меня, испить до дна.

Он продолжает пробовать меня до дрожи в коленях, до криков из самого чрева.

Кирилл раздвигает складки языком. Таранит влагалище, испытывая мощь моего голоса. Он вылизывает меня. Всю, пока тело не сокрушает мощнейший взрыв.

В порыве тяну его за волосы, позволяя моему наслаждению окутать его губы, поставить на них свою метку.

Кирилл ставит онемевшую ногу и поднимается быстро, чтобы подхватить моё обмякшее тело, поскольку оно больше меня не слушается.

Он вжимается в мои губы, позволяя почувствовать свой же вкус.

— В Новосибирск, — запоздало отвечает.

— Чего, блин? — задыхаюсь я. — Твои мысли меняются каждую наносекунду. Я не успеваю за ними.

— Поехали со мной в Новосибирск?

— Зачем?

— Жить, Яна. Жить.

Вот это я кайфанула, что аж глючит... или нет?

Сегодняшний день напоминает мне крутые американские горки. Я то продолжительное время со свистом в ушах срывалась вниз, то с замиранием сердца набирала высоту и скорость. Я поднималась всё выше и выше. Поднялась так высоко, а теперь я боюсь, что дальше меня ждёт тот самый спуск вниз почти под прямым углом, после которого последует мёртвая петля. Мне и без неё закружило голову так, что всё в ней смешалось.

— Ты хочешь, чтобы я переехала к тебе? Совсем?

— Не возражаю, — утвердительно кивает.

— Кирилл, я не знаю. У меня же учёба, — мысленно перебираю версии, лишь бы найти вескую причину не согласиться.

— Переведёшься на заочку!

— А родители? Они ведь узнают, куда я поехала.

— Я сниму тебе квартиру. Для достоверности покажешь родителям документы, что квартира действительно существует, и что она числится за тобой. Если они надумают приехать в гости, будешь жить там, пока они не уедут.

— Это... Это всё слишком неожиданно.

— Сам удивляюсь, — говорит он так, будто и не рад вовсе такой перспективе.

— А что изменилось вдруг?

— До начала января у меня не будет возможности приехать в город. Я заявлен на все турниры и кубки. Перед Новым годом будет вызов в сборную, короче ни одного свободного дня, — он подхватывает мои ладони, поглаживает их большими пальцами. — Мы не сможем увидеться, если ты не перестанешь упрямиться и не сделаешь так, как я говорю.

— А дальше что? И в Вегас прикажешь мне за тобой отправиться?

Он прикрывает глаза и прикладывается лбом в металлическую стену примерочной. Тяжело вздыхает.

— Как ты узнала?

— От твоей мамы ничего не скроешь, сам ведь знаешь.

Он возвращает потухший взгляд на меня.

— Я ещё не дал своего согласия. Будет ясно только ближе к марту. Но если я и решусь, то я и в Вегас тебя заберу, — твёрдо и решительно заявляет на меня свои права, что ноги подкашиваются. — К этому времени все уже будут знать о нас, так что проблем ни никаких не должно возникнуть, за исключением того, что ты можешь оказаться невыездной, но ведь это не так? На Бали ты же как-то собиралась умотать.

Он всё распланировал. И ведь сложно отказаться от такого заманчивого предложения.

Я впервые вижу в нём такое рвение к чему-то, помимо хоккея. И как же приятно осознавать, что рвение это направлено исключительно на меня.

— Хорошо, я подумаю. Это довольно рискованно, поэтому мне нужно всё взвесить.

Кириллу и этого достаточно.

Наверное, потому что он с точностью знает итог моих раздумий. Я и сама его знаю, но чтобы не отвечать сгоряча, мне действительно лучше всё продумать до мелочей.