Чтение онлайн

Когда в комнате снова становится тихо, я поворачиваюсь к Максиму, который наблюдает за сценой с настороженным выражением. Он достаточно умен, чтобы знать, что не стоит вмешиваться, но я вижу вопросы в его глазах, проблеск сомнения, который приходит с осознанием того, насколько глубоко зашло предательство.

— Этот человек был предателем, — говорю я, кивая на тело на полу. — Посланный Кейсом, чтобы убрать его беспорядок. Нам нужно быть осторожнее с теми, кого мы вербуем. Если есть одна крыса, их может быть и больше.

Максим кивает, его лицо ожесточается с той же решимостью, что и мое. — Я разберусь с этим, — говорит он мрачным голосом. — Мы пройдемся по рядам, снова всех проверим. Никто не попадет к нам, пока мы не узнаем, кто они и кому они преданны.

— Хорошо, — отвечаю я решительным тоном. — Мы не можем позволить себе больше ошибок. Не с семьей Престон, которая следит за каждым нашим шагом.

Максим смотрит на тело, потом снова на меня. — Сара?

— Она придет в себя, — говорю я спокойным голосом, хотя воспоминание о ее заплаканном лице все еще не дает мне покоя. — Она ценна, но только если быстро научится. Нам нужно сломать ее, чтобы потом снова собрать, сильнее и полезнее.

Глаза Максима мерцают чем-то, что я не могу понять, но он не спорит. Он знает игру так же хорошо, как и я. Нет места жалости, не в мире, который мы построили. Он делает шаг вперед, приседает рядом с телом, чтобы в последний раз рассмотреть татуировку змеи, прежде чем снова встать, выражение его лица мрачное.

— Мы избавимся от тела, — говорит он, уже собираясь разобраться с беспорядком. — Никто не должен об этом знать.

Я киваю, наблюдая, как он начинает убирать место преступления, эффективно стирая улики предательства, которое едва не стоило нам всего. Пока он работает, мои мысли возвращаются к Саре, к страху в ее глазах, когда ее вытаскивали.

Она боец, это ясно. Для нее в новинку такого уровня жестокость, в новинку для реальности, которая приходит с отнятием жизни. Это суровый урок, но ей нужно его усвоить. И как только она это сделает, она станет сильнее. Или вообще не выживет.

В любом случае, игра далека от завершения. Я намерен победить.

Глава 8 - Сара

Дверь захлопывается за мной, звук эхом разносится по огромной, тихой комнате. Я стою там мгновение, оглядываясь вокруг, мой разум все еще кружится от событий, которые привели меня сюда. Комната большая, больше любого пространства, в котором я была заперта раньше.

Стены мягкого, приглушенного серого цвета, а мебель роскошная, мягкие кресла, массивная кровать с белоснежными простынями и толстый ковер, который приглушает звук моих шагов, когда я продвигаюсь дальше вглубь комнаты.

Это не обычная камера. Это тюрьма, да, но позолоченная. Осознание этого заставляет меня дрожать. Я больше не на складе, не в этом холодном бетонном подвале с пятнами крови, все еще свежими в моей памяти. Я в чьем-то доме, особняке, судя по всему. Не просто чьем-то. Это дом Ивана. Так и должно быть.

Пока меня тащили по коридорам, я мельком видела фотографии в рамках на стенах. Семейные фотографии, людей, похожих на него. Острые черты лица, зеленые глаза, тот же вид спокойной власти. Сходство несомненное. Это его владения, его крепость.

Теперь я заперта внутри него.

Я подхожу к окну, мое дыхание перехватывает, когда я отдергиваю тяжелые шторы. Вид обширный, ухоженные газоны, простирающиеся под темнеющим небом, края собственности, окаймленные высокими, внушительными деревьями. Нет спасения от этого, никаких шансов выскользнуть незамеченной. Не то чтобы я ожидала этого. Вид только подтверждает реальность моей ситуации. Я не выберусь отсюда сама.

Я отворачиваюсь от окна, снова окидывая взглядом комнату, ища хоть что-то, что могло бы дать мне подсказку о том, что будет дальше. Кровать аккуратно заправлена, простыни заправлены с военной точностью. В углу стоит небольшой столик со стулом, лампа отбрасывает мягкий, теплый свет на поверхность. Несколько книг сложены на тумбочке у кровати, их названия не видны с того места, где я стою.

Странное чувство - находиться в таком месте. Все в этой комнате создано для комфорта, для роскоши, но она кажется неправильной, неуместной. Как будто я вторглась в чью-то чужую жизнь. Мне здесь не положено быть, но я здесь. Контраст между роскошью этой комнаты и холодной, суровой реальностью ситуации шокирует.

Я сижу на краю кровати, матрас слегка прогибается под моим весом. События последних нескольких дней снова и снова прокручиваются в моей голове, непрекращающийся цикл страха, замешательства и неверия. Я все еще чувствую хватку Ивана на моем запястье, синяки, нежные на моей коже. Я все еще слышу эхо собственного голоса, когда я молила о пощаде, горький привкус отчаяния на моем языке.

Худшая часть, часть, которая не перестает терзать меня, это предательство. Кейс отказался от меня. Человек, которому я служила преданно, ради которого рисковала всем, послал кого-то убить меня. Чтобы заставить меня замолчать, прежде чем я стану обузой. Это мысль, от которой я, похоже, не могу избавиться, как бы я ни старалась. Реальность этого ложится камнем в мой желудок, холодный и тяжелый.

Я лежу на кровати, уставившись в потолок, пытаясь осмыслить все, что произошло. Мое тело кажется тяжелым, отягощенным истощением, которое возникает не только из-за недостатка сна, но и из-за эмоционального груза последних нескольких дней. Роскошь комнаты вокруг меня, не что иное, как жестокая насмешка над хаосом в моем сознании.

Мои мысли возвращаются к человеку, которого я убила. Мои руки дрожат, когда я смотрю на них, все еще чувствуя скользкость его крови, резкое сопротивление, когда нож вошел. Я никогда не думала, что буду способна на что-то подобное. Либо он, либо я. Не было никаких колебаний, никаких сомнений. Это был чистый инстинкт выживания, и меня ужасает то, как быстро я действовала, как легко я стала убийцей.

Я сжимаю кулаки, костяшки пальцев белеют, когда во мне поднимается гнев. Я сделала то, что должна была сделать. Если бы я этого не сделала, я бы не лежала сейчас на этой кровати в доме Ивана. Я была бы трупом в той камере, еще одной жертвой жестокого мира, частью которого я была так долго. Это не делает принятие легче. Это не стирает образ его безжизненных глаз, смотрящих на меня.

А потом появился Кейс. Человек, которому я служила преданно годами, который принял меня, дал мне цель, только чтобы выбросить меня как мусор, как только я стала обузой. Иван был прав. Такова реальность мира мафии. Преданность ничего не значит. Ты ценен ровно настолько, насколько ценен твой последний акт служения, и как только ты перестаешь быть полезным, ты все равно что мертв.

Предательство ранит глубоко. Я отдала все Кейсу, делала то, чего никогда не думала, что смогу, все во имя преданности. Я верила в дело, в извращенное чувство чести, которое связывало нас вместе. Теперь я вижу, что это такое на самом деле, фасад, ложь, которая держала меня прикованной к человеку, который никогда не заботился обо мне, кроме того, как я могла ему служить.

Я чувствую, как горечь поднимается во мне, резкий, кислый привкус в глубине моего горла. Я ненавижу его. Я ненавижу Кейса за то, что он использовал меня, за то, что он послал того человека убить меня без задней мысли. И я ненавижу Ивана тоже за то, что он втянул меня в эту извращенную игру власти и контроля. Он не лучше Кейса, манипулирует мной, использует меня для своей выгоды.