Чтение онлайн

Терпеть не могу больницы. Ожидание под дверью. Людей в белых халатах, несущих дурные вести...

Помню, как это случилось с отцом, потом с мамой.

Очень больно было терять их.

Но с Линой, ведь, такого не произойдёт?

Всё будет хорошо. Хорошо. Хорошо...

Повторяю про себя эту мантру.

Никогда не задумывался о Боге. Считал себя агностиком. Но сейчас, когда я не в силах ни на что повлиять, мысли о чудесной помощи некой силы свыше носятся в голове будто зажженные петарды.

"Пожалуйста. Прошу. Сохрани её! Пусть лучше мы с Эдом, чем Лина и малыш!"

Смотрю другу в глаза. Судя по отчаянному выражению его лица, в голове Эда пробегают похожие просьбы.

Наконец, дверь открывается, и мы замираем на месте. Сердце гулко стучит в висках, всё вокруг движется как в замедленной съёмке.

Напрягаю слух. За уши вытаскиваю себя из липкого болота паники.

Мы с Эдом пытаемся по выражению лица врача узнать хоть что-то, но потом сгустившийся воздух пронзает крик.

Громкий и сильный. Крик новорожденного!

Заглядываем доктору через плечо, но там ничего не разобрать.

Когда врач снимает с лица маску, я с облегчением замечаю, что он улыбается.

– Роды завершились хорошо, - говорит мужчина на английском с небольшим акцентом.
– Пришлось делать экстренное кесарево.

– Почему?
– хором спрашиваем мы с Эдом.

.- Мы не знали, что у пациентки двойня, - говорит доктор, устало потирая лоб. – Если бы вы нас заранее предупредили, то можно было бы…

– Что? – непроизвольно вырывается у меня. – Двойня?!

Эд оторопело моргает.

– Да, - кивает доктор. – Дети были расположены так, что на узи было видно не сразу. Одна девочка пряталась за другой. Двойняшки. Иногда так бывает, что их не сразу видно…

Помещение у меня перед глазами начинает вращаться. Не могу поверить… просто не могу в это поверить...

– Кто отец? – спрашивает врач.

– Я! – не раздумывая отвечаем мы с Эдом.

Брови врача поднимаются вверх, но он тактично прячет удивление.

– Хотите посмотреть на детей? – предлагает мужчина.

Мы оба воодушевлённо киваем.

– Идёмте за мной, - акушер проводит нас в родильную палату.

Оглядываюсь. Лины, почему-то тут уже нет.

– А где девушка?
– взволнованно спрашивает Эд на английском.

– Её перевели в реанимацию, - поясняет врач.

Мои пальцы холодеют.

– Как в реанимацию?
– тихим от ужаса голосом переспрашиваю я.

– Не волнуйтесь, - отвечает доктор.
– С пациенткой всё в порядке. После кесарева у нас в стране так положено - сутки под наблюдением держать. Всё таки полостная операция. У вас в России разве не так?

Пожимаю плечами. Откуда мне знать, что там у нас в России положено после кесарева?

– Вот, смотрите, - мужчина показывает рукой на два кювета, внутри которых копошатся крошечные свёртки.

От их вида у меня перехватывает дыхание. Боже мой... какие маленькие...

– Одна на два четыреста, другая на два пятьсот, - рапортует медсестра.
– Наденьте вот эти халаты и можете их подержать.

Мы с Эдом продеваем руки в два голубых стерильных халата и подходим ближе.

Мой взгляд падает на маленький комочек справа, завёрнутый в розовую пелёнку.

Личико малышки немного сморщенное, глазки голубые. А волосы на голове светлые, почти прозрачные.

Та крошка, что лежит слева, наоборот тёмненька, с карими глазками. Кажется очень спокойной. Но сокровище, возле которого стою я недовольно морщится и беспомощно перебирает ручками, пытаясь высвободиться из пелёнки.

Глядя на малышек, я теряю дар речи. Никогда раньше не замечал, насколько маленькие у детей носы. Просто кнопочки. Крошечные пальчики и ровненькие щёчки создают ощущение того, что перед тобой ненастоящий человечек, а маленькая игрушечная куколка.

Медсестра говорит что-то на своём языке и достаёт малышку из кювета, а потом протягивает мне.

Меня всего начинает бить дрожь. Боюсь сделать что-то не так и...

Внимательно смотрю за тем, как ловко женщина справляется с младенцем и принимаю у неё тёплый комочек.

Когда девочка оказывается у меня на руках, она распахивает глазки и, как мне кажется, очень внимательно смотрит на меня.

И когда я заглядываю в эти светлые, слегка подёрнутые пеленой глаза, я будто вижу космос.

Время и пространство перестаёт существовать.

В этот момент во вселенной есть только мы.

Я и моё маленькое счастье.

Спустя 4 года

Ангелина

– Заходи скорее!
– поспешно открываю дверь.

Эд быстро входит и отряхивает капли дождя с плеч.

Забираю у него зонтик и смотрю на веранду.

– А где Поля и Варя?
– удивлённо поднимаю брови я.

– Думаешь я их в машине оставил?
– усмехается он, разуваясь.

– А где ты их оставил? В саду?
– взволнованно переспрашиваю я.

Прекрасно знаю, что Эд, конечно же, никогда бы не забыл наших малышек, но иррациональное внутреннее беспокойство, свойственное, наверное, всем матерям, даёт о себе знать.

– С твоей мамой договорился, - муж тянется ко мне и целует в лоб мокрыми от дождя губами.
– Ты не против?

– Нет, - улыбаюсь я.
– Совсем не против.

Люблю наших двойняшек всей душой, но иногда хочется схалявить в своих родительских обязанностях и побыть взрослой. Не укладывать кукол и не приглашать плюшевого мишку на чаепитие. А просто быть беззаботной и позволить себе провести время в компании любимых мужей.

– Не против вина?
– Эд подходит к винному шкафу и достаёт бутылку красного.
– Предлагаю выпить в честь праздника.

Я непонимающе моргаю. Какой сегодня праздник?

– Забыла?
– Эд не хмурится, а, наоборот, говорит нежно и ласково.

– Если честно, то да, - признаюсь я.

Варя и Поля - два стихийных бедствия, которые сносят всё на своём пути. С того момента, когда они просыпаются и до самого отбоя их неуёмная энергия бьёт через край.

Варя немного более рассудительная и осмотрительная, в то время как Поля - настоящий тайфун. Она настолько жизнерадостна и любознательна, что порой мы не можем угнаться за полётом её фантазии.