Чтение онлайн

Выстрелы прекращаются, и мужчины приближаются к машине. Слезы текут по моему лицу, пока я изо всех сил стараюсь не плакать вслух, смиряясь с фактом, что Доминик мертв.

Двое мужчин осторожно приближаются к машине. Майк отпускает меня и выпрямляется, доставая рацию.

— Открывай, — рявкает он.

— Хорошо, босс, — отвечает голос из устройства.

Они открывают пассажирскую дверь, но обнаруживают, что она пуста.

Мужчины в замешательстве переглядываются.

Я смотрю на Майка, который хмурится и хватается за рацию. — Что происходит?

— В машине никого нет, сэр. Она была в автоматическом режиме.

Надежда расцветает в моем сердце, когда я задаюсь вопросом, что задумал Доминик. Доминик. Приятно снова вспомнить его имя, зная, что он жив.

Майк хмурится, его глаза темнеют.

Я тихо вздыхаю с облегчением, стараясь не привлекать внимания Майка.

Еще несколько человек Майка подходят к машине, как будто проверить что его нет. Внезапно из машины вырывается яркий свет, мужчин швыряют на землю, и запись с камер видеонаблюдения отключается.

Майк дергается, но я остаюсь неподвижной, наблюдая, гадая, что происходит на самом деле.

Дверь открывается, и Майк рявкает — Я не хочу, чтобы меня беспокоили.

— Тебя, конечно, побеспокоишь, — раздается воодушевляющий голос. Мне не нужно оборачиваться, чтобы узнать, кто это, но, судя по выражению лица Майка, он этого не ожидал.

Мужчины быстро окружают нас, подняв оружие и направив его на Майка, в то время как я чувствую, что мои путы ослабевают.

Люди Майка отчаянно врываются в комнату через вход перед нами, но они быстро подавляются перестрелкой, даже не успев сделать ни единого выстрела.

В мгновение ока люди Майка выведены из строя, возможно, мертвы, и я не могу не задаться вопросом, сколько их было на этом складе. Наверняка больше двадцати. Возможно, две дюжины?

Как во сне, Доминик подходит ко мне, его рука поднимается к моему лицу, чтобы коснуться места, где Майк дал мне пощечину. Я все еще чувствую жжение его ладони, когда Доминик проводит рукой по этому месту. Его глаза горят гневом.

Пальцы Доминика касаются моей нижней губы, где я чувствую что-то влажное. Это заставляет меня вспомнить, как Майк поцеловал меня перед началом стрельбы.

Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я чувствовала такое тепло на своих губах, такую нежность, и когда палец Доминика скользит по моему подбородку, я могу умереть и жить снова, просто чтобы когда-нибудь вернуть те же чувства, почувствовать, как он снова целует меня.

Мои глаза обжигают слезы, и я перевожу взгляд на его руку, и я замечаю слабое красное пятно на кончиках его пальцев.

Кровь, думаю я, когда паника захлестывает меня, и я пячусь.

— Черт возьми, он сделал это с тобой? — Тихо спрашивает Доминик. Его глубокий, хрипловатый голос отзывается во мне.

Я киваю, не решаясь заговорить.

— Он причинил тебе боль где-нибудь еще? Он… прикасался к тебе?

Беспокойство в голосе Доминика заставляет меня моргнуть, это первый раз, когда он говорит со мной с эмоциями, граничащими с заботой. Все это время мне казалось, что все, о чем он заботился, это его наследник.

Я слабо качаю головой, все еще дрожа.

— Тогда оставайся здесь.

Испытывая облегчение, я остаюсь на месте, как велено.

Выражение его лица мрачнеет, когда он смотрит на мою окровавленную губу. Он подходит ближе, внимательно осматривая рану.

Я вздрагиваю от интенсивности его пристального взгляда, кажется, в этом отношении ничего не изменилось. Его губы сжимаются в тонкую линию, а темно-зеленые глаза сужаются, когда он прослеживает взглядом за порезом.

Он обнимает меня так крепко, что становится почти больно. Затем он отстраняется и заглядывает глубоко в мои глаза. С нежностью в глазах он целует меня в лоб, и я наконец чувствую себя в безопасности, защищенной.

Именно тогда я понимаю, что, какой бы опасной ни была ситуация, Доминик всегда сумеет защитить меня от вреда.

Майк стоит, дрожа от страха или гнева, я не могу точно сказать. Вероятно, и от того и другого.

Доминик отпускает меня и, подходит к Майку, вытащив пистолет.

— Ты, гребаный ублюдок…

Слова Майка обрываются, когда Доминик засовывает дуло пистолета в его самодовольный рот.

Доминик смотрит на меня, затем на Артема. — Уведи ее отсюда.

Артем кивает, и как только мы поворачиваемся, чтобы уйти, раздается выстрел, до моих ушей доносится тяжелый стук, когда на пол падает тело.

Я не хочу смотреть. Я действительно не хочу смотреть… но по какой-то причине я чувствую желание проверить, убедиться, что Майк мертв. Возможно, это кто-то другой.

Мои ноги приковывают меня к месту, и теперь мои слезы текут ручьем.

Я вскрикиваю, когда острая боль пронзает мой живот, через несколько секунд Доминик рядом со мной, на его лице пятна крови. Без сомнения, кровь его врага.

Глава 12 — Доминик

Для меня все больницы были одинаковыми, стерильные стены, запах антисептика. Не то чтобы я когда-либо делал что-то, что оправдывало бы проведение здесь всю ночь. Нет, ни болезни, ни пули, я хорошо избегал и того, и другого.

Врачи и медсестры занимаются спасением жизней, что резко контрастирует с тем, чем занимается мафия в ее худшем проявлении.

Находясь здесь, я чувствую себя странно, поскольку ничто никогда не приводило меня сюда. У меня есть личный врач, и он всегда приходил ко мне, если он мне требовался. Я предлагал то же самое Майе, но по какой-то причине она захотела приехать сюда. Что мы и сделали.

Я подхожу к окну, чтобы понаблюдать за машинами, проезжающими на парковку и выезжающими с нее, не забывая о трюке, который я только что провернул. Однако я не могу позволить этим мыслям отвлекать меня, в конце концов, моя работа заключается в защите тех, кто находится под моей защитой.

Однако, пока я сижу здесь и терпеливо жду, мои мысли переносятся в другое место и время, где это не было таким скучным занятием. На самом деле, это была просто другая работа.

Но без Майи.

Это была пытка, теперь она стала моим миром.

Я хочу ее. И не только из-за ее тела, неважно, что один только ее вид всегда разрушает мой контроль. Нет, я хочу ее не только из-за ее тела, я хочу ее еще и из-за ее присутствия. Я хочу, чтобы она была там же где и я, не могу смириться с мыслью, что она когда-нибудь снова попадет в подобную опасную ситуацию.