Чтение онлайн

* * *

— Тебе нравится? — Его пальцы медленно ласкали мою шею, играя с завитками волос, выбившимися из причёски. Я прижалась щекой к его щеке, становясь на цыпочки, и на минуту отвлеклась от воспоминаний.

— Очень. Колье чудесное. Вот только…

— Ни слова о деньгах. Я серьёзно! — Голос Влада и вправду строг. — Неужели я не могу позволить себе сделать подарок жене в честь ее победы на Каннском фестивале? Мне хотелось, чтобы ты запомнила этот день, милая…

— Я и так его запомню. — Улыбнулась я, прикоснувшись к колье. — Мне не нужны подтверждения твоей любви, муж. Но не скрою, такие сюрпризы очень приятны.

А мысли мои снова возвращались к моменту нашей свадьбы… единственное, о чем я жалела, так это о том, что на ней не было Егора. Моего непутевого влюбленного в меня лучшего друга, который не побоялся рискнуть своей жизнью, и закрыл меня собой, когда на съемочной площадке прогремел взрыв.

Мне до сих пор снится в кошмарах то субботнее утро. Я помню, как сидела на своем рабочем месте и лениво листала пометки к сцене с Артемом. Ничего не предвещало беды. Егор подошел сзади и протянул мне стаканчик с моим любимым горячим шоколадом, бурдой из автомата с кофе. И проговорил:

— Я ухожу, хочу с тобой попрощаться. — Я не успела ему ответить. Что-то противно затрещало в декорациях надо мной, состоящих из фанеры и гипсовых накладок. И, как в замедленной съёмке, я увидела испуганные глаза Егора. И летящий вниз, на пол, стаканчик с шоколадом…

А потом раздался взрыв. Стена за нами разлетелась на мелкие части, осколки хаотично засыпали все вокруг. Мы бы не успели выбежать на улицу, даже если бы захотели. Егор обнял меня, утягивая в сторону, и я помню, как почувствовала, что моя щека коснулась холодного пола. Он повалил меня вниз и полностью накрыл собой, защищая от осколков, а я увидела, как буквально через несколько секунд, на то место, где я сидела на стуле, упала и разлетелась вдребезги гипсовая колонна. Если бы не Егор, я бы… я не успела додумать ту мысль, потому что вокруг начался хаос. Монтажеры, осветители, актеры и остальные люди, задействованные в сьемке сегодня, бежали к выходу, кричали… некоторые, как мы с Егором, лежали на полу. Многих зацепило осколками, но к счастью, тогда никого серьёзно не покалечило. Кроме Егора. Потолок рухнул прямо на нас. Вернее на него. И я увидела, как он закрыл глаза и внезапно побледнел. И больше не двигался. А еще, я увидела кровь. Его кровь на белом полу, и зарыдала…

Скорые приехали очень быстро. Меня, Егора и остальных пострадавших забрали в больницу. Со мной и ребенком все было в порядке, как сказал врач, осматривающий меня: «вам повезло, вы родились в рубашке». Вот только я знала истинную цену своего везения. Егор принял на себя весь удар, предназначенный мне. Его дела были плохи — открытая черепно мозговая травма, а еще рана на ноге, где его таки задело острым осколком…

Я не помню, сколько просидела в больнице на жестком стуле в приемном покое. Егора увезли в операционную, и мне оставалось только ждать… потом приехал Влад, чтобы забрать меня оттуда. Но я не сдвинулась с места. Мне нужно было знать результаты операции, мне нужно было дождаться вердикта врачей… и Влад послушал меня. Мы вместе сидели, обнявшись, и молчали, а время тянулось невыносимо медленно. И в какой-то момент мне начало казаться, что это просто дурной сон. Все слишком плохо, чтобы быть правдой…

Но из операционной вышел врач, и на его лице кроме усталости я прочитала затаенные сожаления. Но все равно не была готова к словам: «он впал в кому, прогнозы неутешительные…»

Эти слова отбились похоронным набатом в моей истерзанной душе. Неужели я заслуживаю того, чтобы из-за меня умирали?! Нет, нет… и остальные слова врача, про то, что операция прошла успешно, что Егор сильный, крепкий мужчина и обязательно выкарабкается, я пропустила мимо ушей. Я тихо плакала по дороге в аэропорт, чувствуя себя предательницей, потому что бросаю Егора одного. Но выхода не было. Влад прошептал мне: «он не хотел бы, чтобы его жертва была напрасной…» и я скрепя сердце согласилась. Ведь оставаясь в Питере, я по-прежнему подвергалась опасности. Поэтому уже через несколько часов мы летели над Средиземным морем, на Корсику, вторую родину Влада. Где нас никто не знал, а самое главное — не ждал. Где мы были в безопасности…

— Ну, так что, возвращаемся на вечеринку? — Влад стучит костяшками пальцев по моей обнажённой спине. Сегодня я надела бархатное платье от Баленсиага, маленький шедевр, подчеркивающий мою талию, по которой я соскучилась за девять месяцев беременности. Глубокий темно-синий цвет бархата играет в отсветах хрустальных люстр, оттеняет мои голубые глаза и гармонирует со светлыми волосами. В начале вечера это была сложная прическа, но недавно я сбежала в туалет и вынула все шпильки, и теперь чуть вьющаяся волна волос свободно лежит перекинутая на правое плечо. Потому что жарко. И хочется свободы и капельку безумств на этом невыносимо официальном вечере, где слишком много голливудских звёзд и фальшивых улыбок.

Мы с Владом идем по длинному коридору и я слышу обрывки фраз гостей: «и тут я сказал, я могу купить любое платье вместе с моделью, а она дала мне пощёчину…»

«я обязательно выиграю сегодня возможность сняться в кино, вот увидишь!»

«хочу картину от Энн, это уникальная возможность заполучить ее в мою коллекцию, и плевать, сколько она будет стоить…»

— Смешные люди, скажи? — Обращаюсь я к Владу. Он кивает.

— Я чувствую себя лишним на этом празднике жизни. Наверное, потому что еще не заработал на картину от Энн…

— Не скромничай. После твоей выставки в будущем сентябре эти же голливудские звезды будут драться за твои полотна.

— Не сомневаюсь. — Влад закатывает глаза, имитируя восторг. — Мой импрессарио, кажется, умеет делать деньги из воздуха. И в этом сезоне я — «его любимая жена».

— Великая сила пиара. — Хмыкаю я, пожимая плечами. — Ты же всегда хотел уйти из музея и творить собственные произведения искусства.

— Ага, и остаться в веках, как непризнанный гений? Я не настолько талантлив, как художники, оставшиеся в веках, Нелли. — Серьёзно говорит Влад, останавливаясь на минуту. Я внимательно слушаю его. — Ты совершенно права. В этом сезоне я на коне, благодаря пиару. Та история с фильмом произвела фурор, и я получил свою частичку славы. Потом меня нашел Шеллар, самый грозный критик молодых талантов в сфере искусства. И одновременно потрясающий арт-дилер. У него дар делать конфетку из всего, за что берется. А я просто попал в струю. Мои работы модны и пользуются спросом. Я рад этому, но заниматься самообманом не собираюсь. Мои таланты лежат в другой сфере…

— Как Брайан вообще попал на твою выставку? — Поражаюсь я в который раз. Влад морщится.

— У Егора комплексы. Он до сих пор страдает, что сорвал мне выставку в галерее Питера, и не нашёл ничего лучше, чем похитить Шеллара, связать его, сунуть в рот кляп, и приволочь на буксире во Флоренцию. Где мой отец, так же воспылав желанием помочь сыночке, организовал мне там выставку в одной из старейших галерей этого чудесного города.

— Ну, твоего папу можно понять! — Махнула я рукой Владу. — Он еще с детства пытался компенсировать тебе недостаток внимания…

— Нелли, мне не пять лет! — Фыркает не довольно Влад, а я не могу сдержать улыбку. — Какой еще недостаток внимания, это же была галерея Шип, где выставлялся сам…

— Там выставлялся ты, и это самое главное. — Я прикасаюсь к губам мужа легким поцелуем и он ерошит мне волосы. — Но самое смешное было то, как вы схлестнулись с Шелларом в ожесточенной битве мнений. Я думала, он разобьет какую-то из картин о твою дурную голову, Влад! Ты вообще в курсе, что с критиком такого уровня надо говорить на «вы» и шепотом?

— А, не верь, Нелечка, что о вкусах не спорят. Спорят, еще и как! На моем примере ты убедилась в этом на все сто процентов. Но, кажется, мой отвратительный характер пришёлся по вкусу Брайану. Поэтому он и взялся продвигать меня. Он до сих пор верит, что сможет меня переспорить, наивный американец…

— А ты и рад стараться, мой спорщик! — Я смеюсь, цепляясь за шею Владу, и вижу, как вдалеке, в дверном проеме бального зала стоит Егор и призывно машет нам. Его циничная усмешка все так же притягивает, как магнит, лиц женского пола в возрасте от восемнадцати до восьмидесяти в этом зале.