Чтение онлайн

Не смей трогать мать!

После ночного признания Саиды Альфия перестала убегать из дома, стала помогать маме в домашних делах без всяких напоминаний и просьб. Но держалась, как чужая. С мамой всегда мрачная и суровая, с младшими братьями – строгая, со старшими – вежливая и деловая, между тем, Саида знает, что Альфия – весёлая и общительная девочка. Тяжело Саиде слышать, как она весело и без остановки щебечет за забором у калитки с подругами. Вот бы она дома была бы такая весёлая! Но некому подсказать, что Саиде нужно делать. А сама она не знает. Альхамдулиллях, не убегает из дома – это уже хорошо. Зато с Рахимом стало сложно. У Рахима трудный характер. С ним всегда было сложно, с рождения. А сейчас – особенно. На днях был такой случай. В последнее время Карим стал больше пить. Почти каждый день к вечеру напивается. Редко буянит, как в молодости, но иногда бывает. Особенно если старших нет дома. Старшие сыновья и Альфия часто втроём ходят в клуб – смотреть кинофильмы.

Одним вечером Саида решила заговорить с выпившим мужем о холодильнике. А когда ещё говорить, если он каждый день выпивший? Появилось, мол, на свете такое чудо, холодильник называется. Уже некоторые деревенские учителя купили себе. Говорят, очень удобная вещь. Неплохо бы и нам это чудо приобрести. Муж разозлился. А то он не знает, что такое холодильник? Он вперёд её, дуры, услышал о холодильниках. Только где взять деньги на покупку такой дорогой вещи? У них нет денег, и вряд ли в ближайшее время появятся! Тут совершенно неожиданно для себя Саида вспыхнула: «Пил бы меньше, были бы деньги на холодильник! Посмотри на себя – ты же уже стал пьяницей!» Смахнув со стола тарелку с супом, Карим вскочил, подлетел к сидящей напротив у края стола Саиде и стукнул кулаком, костяшкой кулака, меж глаз. Голова Саиды дёрнулась назад и ударилась затылком об стену. Карим повернулся и ушёл в комнату. Саида не сразу поняла, что случилось. Поняв, быстренько побежала в сени – приложить что-либо холодное ко лбу. Но к тому времени на лбу уже была довольно большая шишка.

Младшие дети, игравшие в большой комнате, ничего не услышали и не поняли, продолжили играть в свои шумные игры.

К тому времени, когда вернулись из кино старшие, у Саиды на лбу была большая синяя шишка, оба глаза заплыли. Дети ничего не спросили. Чего спрашивать-то? Только душу теребить!

Рано утром Карим сел за стол завтракать, как ни в чём не бывало. Вдруг из большой комнаты вышел Рахим в одних трусах и майке. Очень длинный и очень худой, с длинными руками и ногами, с большой головой и с большими крепко зажатыми кулаками, со взъерошенными волосами, весь бледный и дрожащий, он был просто страшен. Подошёл и наклонился над сидящим за столом отцом, заглянул в его глаза с ненавистью и прошипел: «Хочешь пить – продолжай. Быстрее сдохнешь! Но не смей трогать мать! Запомни: если ещё раз её ударишь, убью! Клянусь!» Повернулся и медленно пошёл в комнату. Её дитя. Её маленький сынок. От него веяло силой. Он не шутил. И Саиде стало страшно.

Растерявшийся Карим пришёл в себя. Перевёл залившиеся кровью от злости глаза на Саиду: «Твоя работа?» Вскочил и выбежал из дома, схватив со стола краюху хлеба.

Рахим совсем перестал слушаться и Саиду. Попросит Саида сделать что-нибудь, а он в ответ: «Мне некогда. Проси кого-нибудь другого. У тебя детей вон полный дом». И продолжает заниматься своими делами. В другой раз в ответ на её просьбу буркнет, продолжая читать книгу: « У меня нога болит. Вон, проси Исхака, с этим делом и он справится. Или жалко любимчика?» – и ехидно улыбнётся, глядя в глаза. Доходило до смешного: если что-то надо срочно сделать, Саида просит Сабира, а Сабир перепоручает Рахиму. Какое счастье, что есть Сабир! Её первенец, её опора по жизни, её помощник в ведении хозяйства и в воспитании детей, самый близкий друг после смерти старика Шенгерея. Терпеливый и немногословный, в маму, сообразительный и рукодельный, в отца, коренастый и крепкий Сабир без лишних слов по мере своих сил поддерживает мать во всём, а ведь ему ещё только пятнадцать лет! Вместе с матерью Сабир воспитывает шестерых детей – своих трёх братьев, сестру, двух двюродных братьев – сыновей Муниры. Он для всех – непререкаемый авторитет. Бывает, конечно, кто-то взбунтуется. Но, получив тумаков, быстро утихомиривается. Сабир среди детей – за бригадира. Он распределяет работу, когда делают какое-либо большое дело всей семьёй, например, солят капусту. Он же и за судью. К нему обращаются, если кто-то кого-то обидел. Он же – за учителя. К нему обращаются, когда не решается задача по математике или непонятно, как выполнить упражнение по русскому языку. В общем, он – вожак. Повезло ей с Сабиром. Да со всеми детьми повезло Саиде, не надо гневить Аллаха! А то, что иногда с ними бывает трудно – это естественно, наверное. Саида по своему опыту знает – отношения между людьми никогда не бывают простыми. А её дети – это тоже люди, только подрастающие. Поэтому Саиде надо быть мудрой, терпеливой, доброй. Она и старается быть такой.

Атеисты и не атеисты

После школы у всех детей есть свои обязанности. Сабир кормит скотину и поит, чистит сарай. При необходимости расчищает дороги от снега. Рахим таскает воду из родника, положив большую флягу на санки. Альфия моет посуду, чистит картошку, варит корм курам, протирает полы. Хасан каждый день затаскивает в дом дрова, чистит крыльцо от ледяного нароста, притаскивает из погреба овощи. Маленький Исхак заботится о курах.

Закончив почти одновременно дела по дому и хозяйству, все садятся за стол выполнять домашние задания. С самодельного стола, который смастерил Карим уже после постройки нового дома – специально в новый дом, снимают скатерть, чтобы не испачкать. Из– под красивой скатерти, которую в далёкой молодости вышила Саида, показывается огромная столешница. Она уже сто раз залита чернилами, сто пять раз вымыта горячей водой, тёрта мочалкой с мылом, сто раз шкрябана ножом, но всё равно пёстрая, как рябая курочка. За столом у каждого своё место, своя площадь, своя чернильница. Только у Сабира есть авторучка, которая всасывает в себя чернила, и пишет. Сабиру чернильницу не надо. Младшие тоже мечтают о такой авторучке. Но пока у них нет. Они пишут простой ручкой со стальным пером, макая перо в чернильницу.

У Исхака тоже есть своё место. Очень часто ко времени домашних заданий Исхак возвращается домой с улицы и, забравшись на стул, сидит и смотрит, как старшие занимаются делом. Исхак знает, что нельзя мешать. Если он забывает об этом и начинает приставать к кому-нибудь из старших, ему дают листок бумаги и карандаш, и он рисует лошадь. Исхак любит рисовать лошадей. По его мнению, они очень красивые.

Первым заканчивает домашние задания Хасан. Показывает, как выполнил, Сабиру. Когда Сабир скажет, что можно отдыхать, Исхак и Хасан уходят играть в свой угол. Играют тихо, чтоб не мешать старшим. А старшие сидят очень долго, до ужина, а потом ещё и после ужина, иногда до глубокой ночи.

Теперь, поздней осенью, когда закончились полевые работы, у Саиды есть возможность наблюдать за детьми, как они занимаются. Ей очень нравится смотреть, как они с серьёзными лицами что-то пишут и что-то решают. Ей приятно, что её дети получают образование.

Сабир и Рахим учатся без троек. Альфия учится хорошо, но тройки у неё есть. У Хасана очень много троек, хоть он ещё только в начальной школе. Учителя всегда очень хвалили и хвалят двух старших мальчиков, на родительских собраниях ставят в пример. На собрания всегда ходит Саида, Карим не ходит. Бывают родительские собрания класса, а бывают общешкольные. Классные собрания учителя проводят в конце каждой четверти, знакомя с итогами обучения за четверть. Общешкольные проводятся только два раза в год – поздней осенью и ранней весной. Они проводятся в клубе, а не в школе. Народу бывает на этих собраниях столько, что даже на проходе люди сидят на скамейках, затащенных с улицы. У задней стены и в сенях, при распахутых настежь дверях, народ просто стоит. И всё равно все не помещаются. Потому что на общешкольные собрания приходят все деревенские люди, и мужья, и жёны, и старики, и старушки, у которых уже дети давно выросли, и молодёжь, у которых ещё нет детей. Общешкольное собрание – это большое событие в деревне. Там директор или завуч, или кто-либо из учителей, читает доклад о Великой октябрьской социалистической революции, о том, как наша страна – страна Советов, самая сильная и лучшая страна в мире, строит социализм, при этом двигается к коммунизму. Бывает, читают доклад о Великой победе над фашистами, такой доклад Саиде нравится больше. Больше всего ей не нравится доклад о солидарности трудящихся. Такие доклады она не слушает, а просто сидит, и всё.

После доклада говорят об общешкольных делах, хвалят лучших учеников и называют худших. Не дай Аллах оказаться среди тех родителей, чьи дети попали в этот список! Саида видела, как родителям становится нехорошо, когда завуч называет фамилии неуспевающих!

Вот сегодня тоже будут читать доклад, а потом будут говорить об успехах детей. Сегодня – общешкольное собрание. Саида расчесала волосы, нарядно оделась, надела самый красивый платок на голову, и отправилась раньше времени на собрание. И всё равно опоздала. Клуб был уже полон – все сидячие места заняты. Но женщины, с кем работает Саида в поле, окликнули её, потеснились, и Саида оказалась на предпоследнем ряду.

Наконец, собрание началось. Доклад делал сам директор школы. Он стоял на сколоченной из досок трибуне, что-то зачитывал и рассказывал. Саида не слушала. Немного даже вздремнула. Потому что в клубе было очень душно. Вдруг директор, видно, заканчивая свою речь, громко сказал: « Не морочьте детям голову разной чепухой! Никакого Бога нет!» Эти слова прозвучали, как сильный гром. Все притихли и затаили дыхание. Опустили глаза вниз. Но вдруг, совершенно неожиданно для всех, зычный мужской голос откуда-то сзади Саиды на весь зал громко, спокойно и торжественно произнёс: «Аллах есть! Он един! И пророк Мухаммед – посланник его!» Теперь народ замер от удивления и ужаса. Что же сейчас будет? У Саиды по телу пробежала дрожь. Было страшно за того смелчака, кто смог такое сказать. Каким же надо быть, чтобы сказать всенародно такому могущественному человеку, как директор, что Аллах есть, когда верующих преследуют по всей стране? Но в душе Саида ликовала: какое счастье, что кто-то смог заступиться за Аллаха! От переполнивших чувств Саида чуть не заплакала. Но – нельзя! Это – опасно. Вон как побагровел от злости и выпучил залившиеся кровью глаза директор! Давясь галстуком на шее, вмиг ставшим тугим, как удавка, грозно выдавил из себя: «Кто это сказал?» Но народ молчал. Директор повторил вопрос: «Кто это сказал?» В клубе стояла напряжённая тишина. Все молчали. Конечно, многие поняли, кто это. Кто-то стоял рядом. Кто-то узнал голос. Просто не хотят говорить. Вдруг Саида догадалась, кто это. Вернее, она вспомнила голос! Это выкрикнул Садри абзый с нижней улицы! Аллах, какой же смелый и мужественный человек! Ведь у него в школе учатся семеро детей! Что же будет с его детьми, если директор узнает? Саида задрожала от страха за Садри абзый и за его детей. Бывают же такие люди на свете! Недаром он прошёл всю войну, с первого дня до последнего, и вернулся живой! Вернувшись, женился, и вот семерых детей воспитывает! Достойный уважения человек! Саида стала тихо молиться и просить Аллаха, чтоб никто его не выдал, потому что директор уже ничего не спрашивал, а уговаривал выдать политического преступника. Он говорил, что религия – это опиум для народа. Он говорил, что наиболее сознательная часть населения должна помогать в искоренении веры у более тёмной части населения, и долг более сознательной части сейчас – назвать этого врага народа. Но народ молчал. Подождав ещё некоторое время, директор всем велел расходиться. Собрание закончилось. Люди нехотя пошли к выходу.

На улице народ обсуждал случившееся. Саида, сославшись на дела, ни с кем не стала разговаривать, убежала домой. Ей было одновременно и жутко и радостно. Её переполняло чувство благодарности к Садри абзый. Ей хотелось поговорить с ним, сказать ему, что он не одинок в своей любви к Аллаху. Саида тоже никогда не переставала верить, как бы не убеждали её в школе учителя, что Бога нет, как бы не высмеивали в газетах и в книгах верующих, называя их темнотой. Основное доказательство атеистов: «Кто его видел»? Саида тоже не видела Бога, но она знает, что он есть, он всегда рядом. Ей не надо его видеть, она чувствует его поддержку изо дня в день.

В школе, где учатся её дети, очень хорошие учителя. Они так много знают, очень добросовестно дают детям знания, но, к большому сожалению Саиды, все они – атеисты. Может быть, они тоже, как Саида, в глубине души знают, что Аллах есть, но вынуждены детям говорить обратное? Трудно сказать. Вот, директор, видно, искренне верит, что Бога нет. А ему иначе и нельзя, наверное. Ведь он коммунист! Коммунисты все должны быть атеистами. И комсомольцы – тоже. Сабир – комсомолец, и он – атеист. Он должен быть атеистом, иначе его не приняли бы в комсомол. Он верит своим учителям. Рахим тоже собирается вступить в комсомол, значит, тоже – атеист. Альфия – пионерка, значит, тоже атеистка. Не бывает верующих в Аллаха пионерок. В классе Альфии все дети до единого – пионеры, и там же учатся двойняшки Садри абзый. Они тоже – пионеры. Старшие дети Садри абзый – комсомольцы. Вот тебе на! Одно из двух: или дети Садри абзый скрывают от других, что они верят в Аллаха, или они – настоящие атеисты. А как же быть Саиде в этом вопросе? Кариму проще – он, вообще, ни в кого не верит. Живёт себе и живёт. Ему всё равно, верующие его дети или атеисты. Саида решила: она не будет убеждать своих детей, что Аллах есть, просто будет молиться за них, просить Аллаха, чтобы он простил их. Что же делать, если в такой безбожной стране родились?