Чтение онлайн

Вторым языком был финский. Уже говорилось, что после смерти отца и переезда Елизаветы Камилловны в Выборг Акселя определили, для овладения немецким языком, в «немецкую группу», и сестры по очереди должны были провожать его туда. Но девочки часто, не доводя его до места, бросали одного, и он беспризорным бегал по улицам городка. Население Выборга в большинстве своем было финским, и Аксель, хочешь - не хочешь, начал болтать по-фински.

На грани веков, 19-го и 20-го, когда Елизавета Камилловна переехала к старикам Бертольди, Аксель подружился с дедом, Антонио Камилло Бертольди. Сначала их общению мешало то, что они изъяснялись на разных языках. Старик из рук вон плохо говорил по-русски, хотя и прожил в России много лет. Не знал он и шведского, хотя женой его была шведка. О финском -только слышал. Он знал немецкий, так как был уроженцем Дрездена, и итальянский. Мальчик же знал русский, шведский, которому учил его отец, немного татарский и финский. Совсем не знал итальянского, хотя мать его была итальянкой. В общем, никакого совпадения. Но знание Акселем нескольких десятков немецких слов оказалось достаточным для скрепления их союза.

Дед с внуком купались, кто сколько хотел, удили рыбу, ходили на веслах - дед молодцевато греб и обучал гребным приемам внука. Любили бродить по пристани. Там пришвартовывались шлюпки с военных кораблей. Моряки уже знали эту пару и радушно приветствовали их.

Старика и мальчика объединили любовь к рисованию и музыке. Дед стал учить Акселя игре на скрипке. Аксель делал быстрые успехи, и дед подумывал о музыкальной карьере внука.

Дед познакомил внука со своим давним другом, адмиралом бароном Мирбахом. Адмирал так увлек Акселя рассказами о походах и морских сражениях, в которых ему довелось участвовать, что мальчик уже тогда решил стать моряком.

В [1], на стр. 24, где говорится о встречах юного Акселя Берга с адмиралом Мирбахом, фамилия последнего приведена без инициалов, и это затрудняло составление Указателя фамилий, встречающихся в тексте. К счастью, в Общем морском списке (часть X, СПб., 1898 г., стр. 700) приведена фамилия только одного адмирала, и к тому же барона, Мирбаха: Мирбах Роман Андреевич. В 1850-59 гг. состоял преподавателем в Морском корпусе: «преподавал в корпусе математические науки гардемаринам и кадетам». Плавал с гардемаринами на учебных судах. В 1864 г. «произведен в капитаны 2-го ранга. На фрегате «Светлана» с его высочеством Николаем Константиновичем плавал в водах Германии и Швеции. Пожалован прусским орденом Красного Орла и ольденбургским и саксен-эренестинским орденом командорского Креста». В 1879 г. «произведен в контр-адмиралы, с оставлением в должности и в свите его величества». В 1887 г. «произведен в вице-адмиралы, с зачислением по флоту». Он мог бы стать прототипом некрасовского капитана Врунгеля: тот тоже значился преподавателем мореходного училища. Только вот «о морских сражениях», в которых Мирбах якобы участвовал [1], Общий морской список не упоминает ничего.

АЛЕКСАНДРОВСКИЙ КАДЕТСКИЙ КОРПУС

После неуспешного года обучения в немецкой школе, пользовавшейся хорошей репутацией - приходской школе при лютеранской церкви Петра и Павла, основанной еще при Петре I («Петришуле»), где Аксель обучался со своим двоюродным братом Рейнгольдом (об этом уже говорилось) и остался на второй год, все лето в семье шли споры: что делать с Акселем осенью?

Для закрытого учебного заведения, на котором настаивал дед, не хватало средств. За казенный счет сын покойного генерала мог обучаться только в кадетском корпусе. И матери предстояло выбрать наиболее либеральный и дающий хорошую общеобразовательную подготовку кадетский корпус. Она остановилась на Александровском кадетском корпусе. Он размещался на Итальянской улице. Туда и повела Елизавета Камилловна сына осенью 1904 года.

Мать и сестра, оставив его в кадетском корпусе, скоро ушли. Воспитатель, назвавший себя Петром Петровичем Братке, построил мальчишек - всех в одинаковой форме с блестящими пуговицами - в шеренгу и обратился к ним с речью, в которой рассказал об их будущей жизни в интернате, о правилах поведения, о том, что мальчишкам разрешается, а чего делать нельзя.

Акселю стало так страшно от этой предстоящей жизни: всегда - по команде, всегда - на виду, всегда - на людях, что он воспользовался первым же удобным случаем и выпрыгнул в окно. Но побег не удался, его вернули.

И жизнь пошла по заведенному распорядку: кадеты вставали в семь утра, шли на утреннюю зарядку. Потом строем шли на молитву, хором читали «Отче наш», одновременно брались за ложки в столовой.

Но потом жизнь в корпусе стала казаться не столь уж страшной, как первоначально. Появились первые знакомые. В корпусе царили чистота, дисциплина, муштры и жестокости (нынешних «неуставных отношений») не было и в помине. Соученики Акселя - в большинстве своем дети военных, из интеллигентных семей; понятие о чести и порядочности они усвоили с детства. Абсолютно никаких краж, никакого вранья.

Штабс-капитан Петр Петрович Братке оказался прекрасным педагогом. Он понимал психологию воспитанников и тепло относился к ним. Он проводил с воспитанниками полный день, стремился сблизить их и развить способности каждого.

В Александровском кадетском корпусе были производственные мастерские, спортивный зал, музыкальные комнаты. Аксель продолжил свои занятия на уроках скрипача, музыканта из оркестра Мариинского театра. Тот несколько раз в неделю приходил в интернат и занимался с желающими,'разучивал с ними Баха и Генделя, Чайковского и Моцарта. Скоро Аксель занял место второй скрипки в кадетском оркестре под управлением Франца Францевича Шоллара.

Но случались и конфликты. Один из них - с преподавателем немецкого языка фон Бурей. Тот страшно важничал, потому что преподавал не только в Александровском кадетском корпусе, но и в аристократическом Пажеском. Его коньком была зубрежка стихов - он заставлял заучивать длиннейшие стихи Гёте и Шиллера, считая, что именно так у воспитанников можно привить любовь к немецкой поэзии. Берг же еще мальчишкой считал, что зубрежка - не метод усвоения предмета. На этой почве вспыхивали конфликты: - Он три раза выгонял меня из класса, а потом вызывал мать, я же продолжал высказывать ему в глаза свое неудовольствие. «Мужество искать и говорить правду, мужество быть самим собой - вот высшая степень человеческого достоинства», - запишет Аксель в свою тетрадь рядом с шаржированным профилем фон Бурей.

А за стенами корпуса происходили грозные события того периода - Россия была на грани революции, позорная русско-японская война только подогревала революционную ситуацию. 9-го января 1905 г. кадет Аксель Берг оказался невольным свидетелем «кровавого воскресенья»: он с двоюродным братом вышел с Конюшенной улицы в направлении Мойки. Дошли до Дворцовой площади, увидели, что она запружена народом. Мальчики прибавили ходу, и тут их настигли кирасиры. Началась стрельба, крики. Они юркнули в подворотню. На площади остались убитые, раненые...

Четыре года Аксель Берг пребывал в Александровском кадетском корпусе. Многие выпускники корпуса дальше шли в университеты, в высшие технические школы. Но Берг давно уже знал, что будет поступать в Морской корпус. Еще в кадетском корпусе он самостоятельно изучает астрономию и космографию. Надежды матери, что кадетский корпус рассеет его намерения стать моряком, не сбылись. Аксель Берг в 1908 г., сдав необходимые экзамены, переходит в младший класс Морского корпуса.

В МОРСКОМ КОРПУСЕ

С 1906 г. прием в Морской корпус стал всесословным. До 1906 г. в него могли поступать только дети потомственных дворян, это было привилегированное учебное заведение. Но после русско-японской войны аристократы перестали посылать в это учебное заведение своих детей: и из-за опасности потерять их (морские сражения последних лет подтверждали эти опасения), и из-за трудности сделать карьеру, служа на флоте. К моменту поступления Акселя Берга в Морской корпус там обновился состав учащихся, оздоровилась общая атмосфера, а главное -улучшилось качество преподавания: особое внимание стали уделять математике.