Бери, если сможешь
Шрифт:
– Кто-то замуж мне предложил? Или уже предложение не в силе? Ты же уже получил, что хотел? Да?
– Что в силе или не в силе, ты почувствуешь минут через тридцать. И своё я получу ох как нескоро. Поэтому соскочить даже не надейся.
Он стал щекотать меня своей слегка отросшей щетиной, а я по-детски захихикала.
– Смеёшься? Замуж, говоришь? А как же наш Виталик? – он сделал ударение на его имени. – Что молчишь?
– А что отвечать? Вдруг ты опять обидишься на меня. А он тут как тут. Придёт на помощь, - насчёт помощи я почти не соврала.
– Ах так! Ну держись, - и стал меня щекотать руками.
– Всё. Сдаюсь, сдаюсь, - я смеялась во весь голос.
– Анжелика, я серьёзно, - он прижался носом мне в район ключицы и продолжил тихим голосом. – Я знаю. Это очень неприятно. Но все эти женщины для меня абсолютно ничего не значили. И тем более я не собираюсь изменять или обманывать меня. Не в моих правилах вести двойную игру. Прошу только всегда верить мне. Слышишь? Всегда. Что бы ни случилось, что бы ни произошло. Со своей стороны отвечу тем же.
– А я прошу тебя прощать мои ошибки. Я не уверена, что не буду их не совершать.
– Ага… Значит, Виталий тут причём? Да? – и снова приподнялся на локтях, заглядывая мне в глаза.
– Нет. Можешь быть спокоен. У него уже давно есть жена. Её зовут София. Они живут во Франции. А здесь у него гостиница. И друг у него здесь армейский. Вот они и открыли совместный бизнес. И служили они в войсковой части, которая находится в пригороде.
– А ты как здесь оказалась?
Я смотрела в потолок. Чтобы не заплакать.
– Прости. Я понимаю, как тебе тяжело. Но нам надо поговорить. Надо, чтобы прорвал этот нарыв. И рана стала заживать. Я уверен – заживать она будет быстро. Я всё для этого сделаю.
– И я. Я тоже всё сделаю, - слёзы предательски покатились по щекам.
– Милая… Солнышко моё, - он вытирал мои щёки одной рукой, а второй гладил ямочку возле ключицы. – Нет, я не могу на тебя смотреть. Так и хочется тебя накормить. Давай, вставай. Идём обедать. И вина выпьем. А там и разговор легче пойдёт.
– Ты же говорил, что на трезвую голову надо разговаривать.
– Так то, что надо на трезвую - уже сказали. Остальное только для информации. Это будут наши вводные для семьи. Чтобы было от чего оттолкнуться. Ну, вставай, вставай. И Юпитер на улицу хочет. Скребётся в дверь, не переставая.
– А как же расследование?
– Ну что сразу погрустнела? Юра всё решит. Им есть, кого опрашивать. Алексей Семёнов, ты с ним ещё не знакома, он мой напарник, ездил к твоему начальнику. И ему там не всё понравилось.
– К Аркадию Валерьевичу?
– Да. И эта ваша дама, Клавдия, тоже себе на уме. Так что сегодня Юра ещё сам осмотрит ваши рабочие места и видео с камер. В общем, забудь пока. Тебя это не касается.
– А Юрий Николаевич думал, что это я? – с отчаянием спросила Клима.
– Нет. Он сразу поверил мне.
– Спасибо, - сказала я упавшим голосом.
– Слушай, да ладно. Кто прошлое вспомнит… В конце концов, мы квиты. Ты про женщин моих забыла, - и ущипнул меня за мягкое место.
– Я про них забыла. Можешь больше не переживать на этот счёт, - и опять поцеловала его.
– Подъём, - он практически спихнул меня с кровати и вздохнул. – Иначе придётся снова задержаться. Впрочем, и другие места квартиры меня не смогут остановить.
Глава 27
Мы уже целый час выгуливаем Юпитера в ближайшем парке. Наступает печальное время года: проступает слякоть после растаявшего первого снега, последние листья лежат в прозрачных лужах, а над нами улетают птицы в дальние края. Но у нас кружится голова от счастья. И не нужно никаких слов, чтобы это заметить друг у друга.
– Да, Юра, - Клим ответил звонившему, хотя до этого времени только смотрел на экран и сбрасывал звонки. – Мы тут недалеко, в парке. Дойдёшь до красного дома, а там увидишь забор строительный. Вдоль него иди. И упрёшься в центральные ворота. Мы на главной аллее. Нас легко заметить. Юпитер нежится тут, лапки кверху. Радуется последнему теплу. Ждём. Анжелика, ты посмотри, что он делает?
Я засмеялась.
– Все знают, что между солнцем и Юпитером установлены особые отношения.
Я немного разволновалась. Сейчас сюда придёт этот высокий человек с серьёзным и требовательным лицом.
Я помню, как заметила их двоих с Климом в ресторане. Никитенко окидывал меня внимательным взглядом и что-то говорил ему. А я медленно сходила с ума. От неизвестности, от осуждения, от нелепого стечения обстоятельств…
А когда Виталик сообщил мне, что сейчас сюда, за этот стол, придёт Клим Шахов, и вы спокойно всё обсудите – я потеряла ориентацию в пространстве и во времени.
Дальше всё как во сне: Виталий зачем-то жмёт руку Никитенко, Клим встаёт и идёт в мою сторону. Я вообще плохо помню вчерашний вечер. Делала всё, что мне говорил Клим. И никак не могла взять в толк, зачем мы тут сидим, ужинаем…
– Эй, - Клим обнял меня, - что задумалась?
– Вчерашний ужин вспомнила.
– А я как вспомню… Как увидел вас опять вдвоём. Знаешь, у тебя дома, когда сказал, что он просто тебе помогает, меня ненадолго отпустило. Но вечером в ресторане, - он разворачивает меня к себе лицом. – Знаешь, такой боли я не испытывал никогда. Пока в больнице лежал после аварии, пока болел… Но эта боль. Она кромсает так, что, честное слово, болеть легче.
– Слышишь, слышишь, - я бью его кулаками по груди. – Не говори так никогда. Это большой грех.
И тут до меня доходит.
– Ты попал в аварию?
– Потом, всё потом. Всё расскажу.
И тут меня пронзает новая мысль.
– Ты попал в аварию после нашего последнего разговора, - слёзы снова приходят в гости непрошено. – Ты сел пьяным за руль. Ты не хотел жить после того, что я сделала. Я разрушила наши отношения…
Мои плечи уже трясутся от рыданий, а он обнимает меня.
– Ой, дурочка, моя. Я ехал искать тебя. Гончаровы сказали, что тебя у них нет. Я поехал проверить это. И собирался найти тебя. И оставить себе…