Чтение онлайн

В то время, пока Штюрмер и его напарник работали на свалке по сортировке мусора, из расположенной поблизости части вышел дневальный, чтобы проверить сигнал, полученный от постовых наружной охраны, что на свалке появились посторонние люди.

На наше счастье дневальным оказался солдат, бурят по национальности, из разведывательного батальона, хорошо обученный «брать языка» и конвоировать его.

Подойдя скрытно к свалке, он заметил двух нарушителей. Солдат подкрался к Штюрмеру сзади, схватил его за воротник и резко применил к нему физический прием на «удушение», в результате чего у того сразу пропало желание сопротивляться. Потом солдат громко словами «Хенде хох!» заставил Штюрмера поднять руки вверх и повернул его к себе лицом. Тут у задержанного от страха совсем помутилось сознание. Перед Штюрмером стоял солдат с монголоидными чертами лица, на котором читалось жесткое выражение решимости к дальнейшим действиям; в его руках был плоский штык-нож.

Солдат отпустил ворот задержанного и быстро показал ему рукой на пояс брюк и ширинку. Штюрмер этот жест истолковал так, что этот странный по виду, не славянского происхождения солдат, видимо, хочет по своему азиатскому обычаю лишить его — немца мужского достоинства. Он вдруг ясно припомнил одну из листовок последнего года войны, в которой Геббельс писал, что придут азиаты из глубин России и будут резать всех немцев без разбора.

Видя «непонятливость» задержанного, солдат с силой расстегнул у того пояс на брюках, вырвал ремень из петель брюк, рывком раскрыл ширинку, штыком срезал все пуговицы на ней, сдернул с нарушителя брюки ниже колен… и бросился на свалку ловить его напарника. Штюрмер остался стоять посреди свалки с поднятыми руками и брюками, спущенными ниже колен. Напарник оказался более шустрым, да и был намного моложе Штюрмера, он сумел убежать от нашего солдата.

Штюрмер, переживший сильнейший стресс, уже плохо соображал. Как в тумане помнил он дальнейшие события. Был удивлен, когда прибежавший после неудачной погони солдат не стал применять свой штык, а приказал поднять брюки и придерживать их обеими руками, и отконвоировал его в таком виде к дежурному по части. Последний передал задержанного вызванному оперработнику контрразведки.

Дар речи полностью вернулся к Штюрмеру только после ухода солдата-бурята из кабинета оперработника.

Солдат написал рапорт об обстоятельствах задержания немца на свалке, передал вместе с рапортом пакет с бумажными отходами, отобранный им у задержанного, а также вернул ремень от брюк Штюрмера, изъятый у того при захвате.

Дальнейшую искреннюю беседу с работником военной контрразведки Штюрмер воспринял как благословление судьбы. А свой испуг при появлении бравого солдата с азиатской внешностью он объяснял позже остатками влияния на свое сознание лживой нацистской пропаганды.

Бойцов разведбатов в то время учили и на опыте финской кампании. А учили их тому, например, как делать при 40-градусных морозах беззащитными задержанных финнов и правильно их конвоировать. Это солдат и применил успешно на деле.

Здесь же Штюрмер смог в полной мере оценить «доброжелательность» американского разведчика из Западного Берлина, толкнувшего его за жалкие гроши на край пропасти, злоупотребившего по существу его бедственным положением безработного.

Экскурсия по парку Сан-Суси и дворцу Цецилиенхоф в Потсдаме с членом Политбюро ЦК КПСС Д. Т. Шепиловым в июне 1957 г,

В июне 1957 года, в один из субботних вечеров, редко бывавших свободными, мы отмечали у приятеля-сослуживца какое-то событие. Были еще молодые и здоровые. Заметно «расслабились» — отошли от забот текущих. Довольные проведенным вечером пришли с супругой домой. Я блаженно заснул.

Ну, надо же! Около шести утра неожиданная побудка — посыльный с лаконичной запиской: «В восемь часов быть в управлении у дежурного. В форме».

Я явно еще не доспал. Пришлось срочно дважды принять холодный душ, размяться, принять другие профилактические меры, чтобы стряхнуть с себя дрему.

Одел форму, попросил жену критически осмотреть меня и в 7.20 вышел из квартиры.

Подхожу к управлению. У выхода сталкиваюсь с начальником управления генералом Г. К. Циневым. Поприветствовал по уставу. Слышу вопрос: «Почему опаздываете?» Протягиваю записку, где стоит время явки 8.00. На часах было еще семь минут до восьми. Посмотрев записку, он вернул ее мне со словами: «Инструктаж получите у дежурного!» Дежурный встретил меня словами:

— Ты где пропадаешь? Генерал тебя не дождался.

Я говорю в ответ:

— Да вы что? Вот же ваша записка, читайте. Там стоит: быть к 8.00, а сейчас без пяти минут восемь. Какие претензии?

Надо было указать другое время, и я бы пришел раньше.

Есть у немецких военных мудрая поговорка: «Fuenf Minuten vor der Zeit, ist des Soldaten Puenktliclkeit» — «Быть на месте за 5 минут до назначенного времени, такова точность солдата». Правы они. Ведь у начальства после команды вызвать тебя всегда что-то может измениться, а ты об этом и не знаешь. Поэтому надо являться до, а не после назначенного времени. Это дисциплинирует, порой просто выручает и может уберечь от неприятностей. Эту солдатскую мудрость я взял на вооружение, и она, как видите, уже оправдывала себя на деле.

Дежурный коротко ввел в суть дела.

В Группу советских войск в Германии прибыл известный политический и государственный деятель, секретарь ЦК КПСС по идеологии, кандидат в члены Президиума ЦК КПСС, он же главный редактор газеты «Правда» Шепилов Дмитрий Трофимович.

Шепилов высказал пожелание познакомиться с достопримечательностями города Потсдама, прежде всего с парком Сан-Суси и дворцом Цецилиенхоф. Мне поручено выступить в качестве гида-переводчика и познакомить его с городом. Д. Т. Шепилова сопровождает начальник Политического управления ГСВГ генерал-полковник (фамилии сейчас не помню). Я попытался было как-то оценить ситуацию, спросил:

— А что, в Разведуправлении Штаба Группы войск разве нет своих переводчиков?

Дежурный ответил:

— Разговор беспредметен — это приказ. Да и они через 30 минут уже будут здесь. Иди, встречай и действуй, нет времени для обсуждений. Машина подъедет к входу в наш служебный городок.

Это было знаменитое место в Потсдаме. На развилке трех дорог рос могучий столетний дуб. Я направился вы-поднять указание. У дверей меня остановил «человек в штатском», руководитель нашей службы наружного наблюдения. Взяв меня за рукав, сказал:

— Мы с тобой.

Дежурный крикнул мне вслед:

— Забыл напомнить! Шепилов ведь охраняемое по закону лицо, так что взаимодействуй там с ребятами. Они будут охранять!

Вышли от дежурного вместе. Спрашиваю, в чем суть моего взаимодействия, я ведь никогда еще не работал с охраняемыми государством лицами, да еще такого высокого положения. Руководитель «НН» пояснил, что моя задача очень проста: следить, чтобы при посещении залов и экспозиций, при переходе из зала в зал немцы-экскурсоводы не закрывали двери перед охраной.

— Вас-то они пропустят и будут вам кланяться, а перед нами обычно закрывают дверь.

Договорились, что я буду говорить гидам, что «эти товарищи тоже с нами» и следить за тем, чтобы нас не разделяли. У дуба уже стояла скромная машина с нашей бригадой «НН».

Минут через десять, мягко шурша шинами, подкатил правительственный ЗИС. Машина остановилась, вышел генерал-полковник, открыл дверцу у первого сидения. Оттуда вышел высокий пожилой, но энергичный человек в штатском с приятными интеллигентными чертами лица. Я представился. Д. Т. Шепилов подал руку, спросил: