Чтение онлайн

Говоря о взятках, Берлускони хмурится.

“Ни с одним политиком я никогда не вступал в такого рода отношения”, – заявляет он серьезно.

Затем он руками чертит в воздухе большую полусферу, изображая необъятное количество обвинений в коррупции, выдвинутых против его друга Кракси. Бывший премьер был заочно осужден и умер в изгнании в своем доме в Тунисе.

“Про Кракси могу только одно добавить… Его ведь обвиняли в том, что на посту премьера он сколотил себе состояние, но после смерти Кракси его жена и семья нищенствовали. Его жена осталась совершенно без денег, с двумя ипотеками – за дом в Тунисе и за квартиру в Милане. И поверьте, я об этом знаю не понаслышке, потому что…” – Берлускони на мгновение замолкает, как будто решая, что дальше сказать. Он переводит взгляд на ковер, на микросекунду прикрывает глаза, и его лицо освещается благочестием, являя миру Берлускони-священника.

“Скажем так, – добавляет он очень тихо. – Кое-то вмешался и помог семье Кракси удержаться на плаву, больше им неоткуда было взять денег”.

Берлускони не теряет самообладания и смотрит куда-то вдаль, в одну точку.

“Однажды Кракси пожаловался мне, что ему очень трудно найти финансирование для партии. Я сказал, что всегда готов помочь, если нужно. Он застыл, посмотрел мне в глаза и сказал: «Ты мой друг. Больше никогда мне такого не предлагай, иначе нашей дружбе конец». Это был настоящий Беттино Кракси. По-настоящему оскорбленный Беттино Кракси. Конечно, как он и сам говорил в парламенте, его Социалистической партии нужны были деньги. Так же как христианским демократам. Так же как любой другой партии. Всем приходилось конкурировать с сильной Коммунистической партией, которую финансировала Москва. Когда были обнародованы документы КГБ, то оказалось, что из тех средств, что Советский Союз тратил на поддержку европейских коммунистов, 63 % получала Италия. Остальным партиям постоянно не хватало денег, и совершенно логично, что они обращались за поддержкой к частным предпринимателям”.

В 1980-х годах итальянские политические партии нередко принимали финансовую помощь от различных лоббистов и бизнесменов. Это могли быть переводы на офшорные счета или конверты с наличностью. Через несколько лет были приняты законы, которые ужесточили контроль за методами финансирования политических партий, и по всей Италии разразились коррупционные скандалы. Половина политиков страны оказалась под следствием по подозрению в коррупции, а тотальная продажность итальянских политиков получила название “Тангентополи” (“Город взяток”). Берлускони задумался о собственной политической карьере в самый разгар скандалов вокруг “Тангентополи”, когда суды объявили войну крупнейшим политическим партиям. Однако на тот момент он был счастлив и удовлетворен тем, что имел. Он состоялся. Король недвижимости превратился в медиамагната-миллиардера. Что касается его связей с Кракси и другими политиками… Это пришло само собой, вместе с успехом.

Критики Берлускони презирали его и считали продавцом мусора, человеком, который своим коммерческим телевидением убил итальянский кинематограф, человеком, которому удалось сохранить свою медиаимперию только благодаря дружбе с премьер-министром Беттино Кракси. Сторонники Берлускони видели в нем инноватора, прекрасного организатора и гения маркетинга с превосходной интуицией и необычно сильной способностью сопереживать простым людям. Он продавал амбиции и надежду на лучшую жизнь, он предлагал чистое, бесстыдное и одурманивающее веселье изголодавшимся по развлечениям итальянцам. Он продавал мечты.

Когда-то в 1980-е он сказал своему другу: “Я продаю дым”.

Берлускони с самого начала понимал, что необходимо для создания первоклассного развлекательного телевидения в Италии. Фильмы, мыльные оперы, шоу-варьете… и спорт. Он покупал права на трансляцию футбольных матчей, огромного числа футбольных матчей. Итальянцы, будучи безумными фанатами футбола, были благодарны, а руководство RAI было в ярости, как никогда прежде. Берлускони постоянно уводил у них из-под носа права на матчи. Когда телеимперия Берлускони – три коммерческих национальных канала – была легализована, то он задумался о покупке футбольного клуба, и в этом не было ничего удивительного. Он видел взаимосвязь между спортом и телевидением. На примете у него был ФК “Милан” – клуб, за который он с детства болел вместе с отцом.

Берлускони не мог купить только права на трансляции.

Он остался верен себе. Он купил футбольную команду.

АТАКУЙ! АТАКУЙ!

Сильвио Берлускони кричит во все горло. Он стоит в углу раздевалки знаменитого футбольного клуба “Милан”, рядом с ним – главный тренер команды, который явно волнуется, весь как будто на иголках.

Уступчивый и мягкий Филиппо Индзаги – бывший футболист, а последние несколько месяцев, довольно тяжелых для него месяцев, он занимает пост тренера “Милана”. Берлускони слегка толкает его в руку.

“Скажи-ка мне, что кричит тренер со своей скамейки? – деспотично требует Сильвио Берлускони. – Давай, скажи! Я не слышу! Громче!”

В прошлом Индзаги был нападающим “Ювентуса” и “Милана”, одним из самых успешных бомбардиров всех времен. Он жил в свое удовольствие, был завсегдатаем дорогих клубов и ресторанов и пользовался популярностью у женщин. Однако сегодня он как будто сошел с картины XIX века и напоминает чахоточного больного, направляющегося в швейцарский санаторий в горах. Он весь съежился и практически дрожит под напором Берлускони.

“Атакуй!” – говорит он еле слышно. Кажется, что голос его не слушается, а недовольный Берлускони меж тем обводит взглядом игроков, сидящих на скамейках в полном изумлении.

“Трижды нет! – не унимается Берлускони. – Это лучшее, что ты можешь? Мы же на стадионе. Давай я тебе покажу, как это делается. – Он набирает воздуха в грудь, как моряк Попай, и во всю силу ревет: – АТАКУЙ!”

Прибавьте громкости.

А-ТА-КА-РЭ!

Так это звучит по-итальянски. В мелодичном вое, исходящем из глотки Берлускони, воедино сливаются рев мегафона и самая прекрасная низкая нота, какую может взять оперный певец.

Тренер “Милана” уставился в пол, а Сильвио Берлускони продолжает его изводить.

“Вот так вот! – ядовито ухмыляется он и победоносно жмет бедному Индзаги руку. – Кто лучше всех знает, как это делается? Я! Я всегда Numero Uno!”

Numero Uno прибыл на “Миланелло” час назад. Как и всегда, он прилетел на знаменитую тренировочную базу “Милана” на вертолете.

“Миланелло” находится примерно в 50 километрах от Милана, в сельском районе Ломбардии, густо покрытом зеленью. Берлускони сделал успешную политическую карьеру со своей партией “Вперед, Италия!”, что звучит как футбольная кричалка. Неудивительно, что еженедельные встречи с любимой командой стали для него важной и неотъемлемой частью жизни. Так он поддерживал душевное равновесие и повышал самооценку.

Летать на базу на вертолете было очень в духе Берлускони.

В начале октября 2014 года еще вовсю цвели кусты. В ту пятницу дул теплый ветерок, который раскачивал макушки деревьев. Ветви начали колыхаться и шуметь еще сильнее, когда после обеда над базой показался 12-местный вертолет Берлускони AgustaWestland с эмблемой компании Mediaset на хвосте.

Вертолет приземляется на бывшую баскетбольную площадку. Адриано Галлиани, вице-президент клуба, ловко выскакивает из роскошного белого 16-местного микроавтобуса Volkswagen с тонированными стеклами, который припаркован у самого вертолета, но так, чтобы до него не доставал все еще крутящийся винт. Следом за Галлиани появляется тренер клуба Индзаги, явно на нервах. Когда из вертолета выходит Берлускони с телохранителями, мужчины спешат поприветствовать босса.

Как и всегда, Берлускони, его люди, вице-президент и тренер садятся в микроавтобус и через несколько минут оказываются в главном здании базы. Берлускони неторопливо входит на кухню, улыбается и жмет руки персоналу, непринужденно со всеми беседуя. Пока Берлускони в уборной, Индзаги и Галлиани усаживаются за небольшой стол, покрытый белой скатертью. Стол сервирован просто: бутылки с оливковым маслом и бальзамическим уксусом, соль и перец, две серебряные корзины с булочками и гриссини, а также минеральная вода, газированная и обычная.