Чтение онлайн

Кто-то о ней позаботился, и это было для Марики внове. О ней только мать и пеклась, еще бы — единственная дочка. А потом уж замужняя жизнь была, где сама Марика была хозяйкой, и никто не знал, что она и устает, и страдает, и порой не успевает даже поесть толком.

Быстро оделась, переплела косу, повязала на волосы свой черный платок (его тоже почистили и даже заштопали) и искоса поглядела на Варвару.

— Гребень и ленты есть? Я тебя заплету. И пойдем вместе, откроем этот несчастный сундук уже.

Завернула девочку в одеяло, понесла. Горницу ее нашла без труда, Варька все тут уже знала. Дверь в Варину комнату была распахнута и оттуда слышно было ворчание:

— Опять эта юродивая сбежала! Ох и надоело мне ее искать!

Марика нахмурилась решительно, шагнула вперед.

Катерина была очень красива и очень похожа на брата. Такая же кудрявая, тонколикая, с яркими губами и большими глазами. Но лицо было совсем другим — надменным и недобрым.

— Ах вот ты где! — зашипела она как змея. — Уж я тебя… Уж я тебе!

— Дашь теплую одежду, чулочки и сапожки, — холодно одернула ее ведьма. — И еще гребень и ленту. Да побыстрее. Варя, давай, умывайся, будем одеваться.

— Ты тут еще покомандуй, старая…

— Прокляну.

Катерина побелела разом, опустила глаза и бросилась к сундуку. Ведьма ее решительно оттолкнула и сама достала все, что было нужно: и рубашечку батистовую, и чулочки, и нижнее платье, и верхнее, отороченное мехом и расшитое речным жемчугом.

Сама обрядила Вареньку, словно куколку, нашла и гребень, и ленту алую, шелковую. Девочка безропотно позволила заплести себе две косички, полюбовалась на себя в крошечное серебряное зеркальце, высунула язык, скорчила рожицу и потребовала любимые бусы.

— Я кушать хочу. Марика, кушать пойдем?

— Ты беги, золотце, а я княжича проведаю для начала.

Девочка упорхнула, а Катерина вдруг вздохнула и сказала:

— Ты думаешь, Варька прямо тут недолюбленная и заброшенная, да? Как бы не так. Я ее каждое утро наряжаю, косы ей плету, а она как дикий зверек — платье еще до обеда где-нибудь скинет, ленты потеряет, вся в грязи изваляется. Не ребенок, а наказание за все мои проступки. Поэтому-то матерь ее нам и подсунула, сама не справлялась.

Марика пожала плечами, нисколько Катерининым словам не веря. Выдумывает она все, чтобы свои промахи оправдать.

Ольг спал на животе, раскинувшись на постели и сбросив на пол все одеяла. Голый спал совершенно. Марика не могла не замереть, могучим мужским телом любуясь. В тесноте и сумраке своей избушки, да еще и переживая за его жизнь, толком его и не увидеть было, зато теперь… о-о-о! Как же он хорош! Широкие плечи, рельефная спина, крепкие ягодицы, мускулистые длинные ноги. Бедра пушатся золотистой шерстью, а спина такая гладкая, твердая даже на вид. Не видно почти безобразных багровых шрамов, лишь сбоку чуть виднелась еще припухлость.

Судя по ровному дыханию, заговор помог.

— Спит и давно, — раздался из угла шепот, и Марика вздрогнула всем телом, понимая, что так увлеклась разглядыванием княжича, что не заметила Никитку, сидящего прямо на полу возле окна. — Я его укрывал-укрывал, а он все равно скидывает одеяла, я и решил, что пусть так. Верно?

— Верно.

— И отвар твой давал уже трижды. Все, как ты велела.

— Верно.

— Раз ты пришла, посмотри за ним, а? Я ведь всю ночь тут… не спал, даже выйти боялся. Мне бы отли… водички попить сбегать.

— Беги. Я как раз его осмотрю. Спасибо тебе, ты настоящий друг.

— Это меньшее, чем я мог его отблагодарить за свою жизнь.

Никитка ушел, а Марика дотронулась ладонью до чуть влажной прохладной спины. Жара не было.

Разбуженный прикосновением, Ольг заворочался, перевернулся на спину, являя себя любопытной ведьме во всем великолепии. Она невольно облизнула пересохшие разом губы, сравнивая… Голых, ну или полуголых мужиков Марика видывала не мало. И после бани выскакивали, не стесняясь, а даже и красуясь перед девками, и раненых да увечных в материнском доме всегда было достаточно. Силою, хоть и малою, но такою нужною, мать учила Марику пользоваться с отрочества, с того дня, как ее больше нельзя было считать ребёнком.

Но то были просто мужчины. Скроенные или ладно, или криво-косо, худые и толстые, большие и маленькие. А Ольг был прекрасен и могуч, несмотря на страшные шрамы на груди и лице. Весь прекрасен, могуч и внушителен.

Серые глаза распахнулись так внезапно, что Марика не успела утаить своего жадного взгляда.

— Ты! — выдохнул княжич с нескрываемым отвращением. — Я думал, мне ночью кошмар привиделся!

— Я, я, касатик. Обещал ведьму в терем забрать, сам слова не сдержал, вот я и пришла сама взять обещанное.

Несколько мгновений Марика искренне наслаждалась выражением ужаса на его лице, а потом княжич вдруг выдохнул и криво, одной лишь целой половиной лица улыбнулся.

— Я был настолько плох? — просто спросил он, а Марика отвернулась к окну, ненавидя его в этот момент. Какой он все же… мужчина?

Насколько проще было его ненавидеть, убеждая себя, что он — всего лишь противный и наглый мужичок, буквально взявший ее силой. Но теперь она вновь увидела в нем книжича: взрослого, умного, понимающего ее с полуслова. Вспомнились беседы в лесной избушке, когда они болтали обо всем и ни о чем, смеялись над шутками, открывали друг другу мысли. Они стали тогда почти приятелями… и если бы Марика вовремя его оттолкнула, не допустила бы того, что произошло, то сейчас все было бы гораздо проще.

— Снова пришлось тебя из-за грани вытаскивать, глупый мальчишка. Как чувствуешь себя?

— Не подох и ладно. Голоден ужасно.

— Я… скажу Никите, чтобы он бульон принес.

— Угу. И это… Марика… спасибо, что ли. Снова.

— На здоровьице.

Прищурив вдруг заслезившиеся глаза, ведьма поспешно вышла из комнаты. Надо было княжича одеть, помочь ему справить естественные надобности и только потом уже кормить. Никитку, наверное, стоило искать в кухне — дело молодое. И Марике как раз туда и нужно.

В кухне ведьма вчера провела весь вечер, злобно отчитывая лекаря и бодро командуя щекастым отроком Марко, который варил под ее руководством целебное зелье. Ничего страшного, вопреки его распросам, туда не добавляли, ни жабьих глаз, ни мышиных хвостов, ни мухоморов. Только травы, лично Марикой собранные в нужный срок и по всем правилам высушенные. Не те, что в аптечной лавке купить можно. Мало кто помнит, что для всякой травы — свое время. Какие-то нужно от глаз прятать в самую глубь сундука, какие-то поить светом полной луны, какие-то сушить на ветру. Марика все эти секреты чуяла своей ведьминской сутью, и потому ее зелье должно было обладать силой куда большей, чем все примочки и микстуры несчастного пожилого человечка, чуть не сгубившего княжича.