Чтение онлайн

Я кинулся к нему, сокращая дистанцию, что не позволило ему бить своими хлыстами, после чего обрушил на него целый град ударов, уже даже не пытаясь сдерживать себя.

Надо было отдать мужику должное, отбивался он вполне грамотно. Чувствовались большой опыт и какая-то школа единоборств. Да и окутавшее его целиком с ног до головы пламя явно было каким-то видом защиты, но и оно не сильно ему помогло.

От части ударов он уклонился, часть принял на блок, вот только я был слишком быстр, и слишком сильными были мои удары. Даже когда ему удавалось принять их на блок, то и тогда его буквально откидывало назад, когда же он пропускал удар, то тот сбивал его с ног, но он сразу же вскакивал, и упрямо продолжал бой. По всей видимости, большую часть моего удара принимала на себя его странная защита.

Но вскоре он всё же начал выдыхаться. Стал часто дышать, движения замедлились, а пламя вокруг его фигуры становилось всё меньше и меньше, и, в конце концов, полностью погасло, и очередной мой удар отправил его в тяжёлый нокаут, и это при том, что я сумел как-то сдержать себя, и не ударить в этот раз в полную силу.

Я уселся прямо на землю, радуясь, что на мне уцелели хотя бы обрывки штанов, и мне не придётся щеголять голой задницей среди могил, и только сейчас увидел приближающиеся ко мне фигуры полицейских. Кавалерия прибыла… Как всегда, вовремя.

— Гончаров, на выход! — скомандовал полицейский, открыв дверь камеры предварительного заключения, я встал с кровати, потянулся, бросил прощальный взгляд на жавшихся по углам сокамерниках, усмехнулся, и пошёл к выходу.

Эти идиоты сокамерники не разобрались, кого к ним посадили, и попытались построить молодого щенка, когда меня поместили к ним, и пришлось слегка поучить их манерам, чтобы в следующий раз у них даже мысли не было лезть к подростку!

И вообще, по идее, меня не имели права помещать к ним, как несовершеннолетнего, вот только там, куда меня доставили до выяснения обстоятельств произошедшего, свободных камер не было.

Аня пыталась их убедить, что я ни в чём не виноват, что это тот тип первый напал на нас, но с неё лишь взяли показания и отправили домой, пообещав во всём разобраться. Того безумца, кстати, скорая увезла.

— Ммм… Этот запаха свободы! — глубоко вздохнул я, как только оказался на улице, после того, как мне вернули вещи, — Он реально опьяняет спустя столько лет заключения…

— Каких ещё лет?! Ты там всего три часа провёл! — возмутилась подбежавшая ко мне Астра, и обнимая.

— Да там каждый час за год идёт! — возмутился я, — Не мешай мне наслаждаться свободой!

— Если бы это было так, то мне было бы уже за сотню лет… — тихо произнесла подошедшая к нам Ника, — Ты что, хочешь сказать, что я уже старуха?

— Да нет конечно… — озадаченно произнёс я, — Вот любите вы, женщины, к чему-нибудь да докопаться. На пустом месте обиду придумать.

— Это да. Мы такие, — гордо произнесла Астра, — Чё-то не устраивает?

Я лишь промолчал на это, чувствуя, что в эту тему лучше не углубляться.

Тут вдруг распахнулась дверь одного из припаркованных автомобилей, и оттуда вылез отец.

— Привет, сын, — глухо произнёс он, — Найдёшь для меня несколько минут? Нам нужно поговорить.

Это, блин, какой-то бесконечный день… На улице уже глубокая ночь, давно пора спать, а от меня всё ещё чего-то хотят.

— Сын? — удивлённо поднял бровь я, — Ты же, вроде, от меня отказался. Какой я тебе теперь сын?

— Погоди, — хлопнула вдруг меня по плечу Астра, — Давай вы ругаться уже без нас будете? Не надо семейные дела на всеобщее обозрение выставлять. Мы сейчас с Никой отойдём до нашей машины, а ты поговори с ним, пожалуйста. Выслушай его хотя бы. Большего я от тебя не прошу. Только с его помощью мы тебя вытащили из полиции так быстро. Иначе тебе там как минимум до утра пришлось бы пробыть. Просто выслушай. Ладно? — умоляюще глянула она на меня.

— Хорошо, — проворчал я, не сумев ей отказать, — Но только ради тебя!

— Ты прелесть! — поцеловала она меня в щёку, взяла за руку Нику, и они ушли.

— На удивление мудрая девушка, хоть поначалу так о ней я не готов был сказать, — пробормотал отец, глядя им вслед, — Не скажу, что умная, но то, что мудрая, это точно.

— Так что ты от меня хотел? — решил поторопить его я. Не было у меня желания остаток ночи тут с ним проторчать.

— Я? Да ничего особенного, — тяжело вздохнул он, — Всего лишь извиниться перед тобой…

— Это из-за ультиматума матери и братьев? — прямо спросил я его, не особо веря в его раскаяние.

— Не только, — поморщился он, — Ультиматум — вещь, конечно, неприятная, но не смертельная. Поверь, у меня много возможностей не дать им уйти из дома. Они просто плохо представляют последствия, но я сейчас не об этом хочу с тобой поговорить. Я действительно виноват перед тобой. Не учёл, что ты стал совсем другим человеком после амнезии. Не поверил, что ты очень сильно изменился, и зря… Старею, видимо. Прежний Михаил Гончаров был довольно слабохарактерной личностью, честно говоря. Да нужно прямо сказать — слюнтяем, мямлей, и трусом ты был! Не умел и не хотел принимать самостоятельных решений, и боялся любого конфликта! Да, не исключаю, что в этом есть и моя вина, что ты вырос таким, но я пытался исправить тебя. Хотел, чтобы ты вырос настоящей личностью, но у меня не получалось… Потому и не смог я сразу поверить в то, что ты так сильно изменился после амнезии, и попытался надавить на тебя по-прежнему, а с тобой нынешним так нельзя. Ты стал таким, каким я и хотел тебя видеть! Решительным, умеющим принимать самостоятельные решения. Да, не всегда верные, но всё же! Смелым. Сильным. Таким, каким и должен быть настоящий Гончаров! Да, я понимаю, что очень сильно виноват перед тобой, и запоздал со своими извинениями, но всё-таки я прошу — прости меня, сын! Дай мне ещё один шанс. Позволь вернуть тебя в семью! Я даже готов разрешить тебе и дальше жить вне дома, самостоятельной жизнью, если ты не захочешь возвращаться жить к нам. Я понимаю, что ты уже слишком привык к свободной жизни, и тебе будет слишком тяжело загонять себя в рамки. Так что скажешь? Дашь мне ещё один шанс? — отец встал передо мной, и взглянул мне в глаза.

— Мне… Надо подумать… — выдохнул я, отведя взгляд в сторону, после чего взглянул на ночное небо, где прямо над нами зависла огромная луна, как будто подглядывая, — Не могу обещать, что я соглашусь, но я очень хорошо подумаю над твоим предложением.

— Я понимаю. И не буду тебя торопить. Думай столько времени, сколько тебе нужно, — кивнул он, — Я разблокирую твою карту, но не воспринимай это как попытку подкупа. Даже если ты откажешься, блокировать ещё раз я её не буду. Ты всё равно остаёшься моим сыном, даже если по бумагам это не так. Жаль, что на какое-то время я забыл об этом.

Я бы многое мог ему сказать по этому поводу, высказать целую кучу претензий, послать, но… Почему-то не хотел этого делать. Может, просто устал, а может… Повзрослел?

— На тебя одежды не напасёшься, — проворчала Астра, после часа нашего блуждания по торговому центру, где мы скупали чуть ли не всё подряд, и я был уже с ног до головы обвешан пакетами, — Может, тебе перед тем, как в берсерка превращаться, раздеваться? Столько вещей уже порвал, ужас просто!

— Точняк, — кивнул я, — При прорыве буду монстров просить подождать, и раздеваться сначала. Или нет. Пока бегу к нему, на ходу раздеваться буду. Пусть люди порадуются стриптизу.

— Балабол, — беззлобно проворчала она, сняла с вешалки какой-то пиджак, и сунула мне, — На, померь.

— Да костюмы у меня есть, вроде, — попытался отмазаться я, но глянул на её свирепый вид, и перестал спорить, натянув пиджак, который оказался узковат в плечах.

— Всё ясно, снимай, — скомандовала она, — Четырнадцать лет, блин, подростку, а выглядит как мужик. И в кого ты такой здоровенный? Хотя о чём я? Я же видела твоего отца! Кстати… Что он от тебя хотел-то? — как бы между прочим поинтересовалась она. Вчера мы об этом не говорили, слишком поздно уже было. Как домой приехали, я сразу спать пошёл.