Чтение онлайн

Икари Синдзи.

Я бил. Бил с радостным оскалом на лице. И били по мне.

Как давно я этого не чувствовал! Врага, против которого нужно было сжать зубы и идти до победного конца! Боли от его ударов! Как давно не чувствовал, что он сам - телом и духом - ломается под моими ударами!

Радость. Пьянящее чувство, которое не заглушает боль, но позволяет получать удовольствие от нее.

"Я - жив!"

Радостный вой в глубине души. Удар по лицу, лицу врага - оно хрустит, вминается и пачкает руки горячей кровью.

"Я не изменился! Я не инвалид!"

Все громче торжествующий рев в душе. Еще удар. Противник уже не может бить в ответ.

"Ничтожная тварь!"

Где-то неподалеку Красная разбирается с остальными врагами. Ей повезло - у нее их больше! Я чувствую что-то, похожее на зависть.

"А мой даже не сопротивляется!"

Я раздраженно бью еще раз.

"Ты слишком слаб, чтобы называться врагом!"

– Сука!
– слышится из темноты.

"Кто так назвал Аску - труп", - мелькнула в затуманенном сознании отдающая кровавой злобой ехидная мысль.

И громом ударил по ушам вроде бы тихий щелчок. Мгновенно распознанный звук раскрытия складного ножа.

Мысли и эмоции сбились в безумный водоворот.

"Нож - опасность - страх - Аска - нет ножа - опасность - смерть".

"Аска в опасности" - через раз билось в сознании. Билось все чаще и чаще. А я? Что я мог? Что я должен...

"Защищать пилота".

Простая, ясная и полыхающая яростью мысль мгновенно выжгла из головы все остальное.

Я начал подниматься. Горло исторгло из себя странное подобие рева и почти мгновенно охрипло. Я не видел противника, я был хуже вооружен, на теле не было никакой защиты, но все это было не важно. Я должен был

"Защищать пилота", – полыхало в голове.

Сжатый в руке стальной прут плохо подходил для ближнего боя с вооруженным противником. Оставалось метать. Но как?

Злобная радость - выход был.

"Анализ".

В голову словно втыкают раскаленный нож. Нож, который разлетается на множество полыхающих осколков, крушащих все, кроме единственно работающего направления мыслей.

Шаги. Определение дистанции. Голос. Определение высоты броска. Итоговый вывод:

Бросок.

Правая рука судорожным рывком распрямляется, отправляя арматурину в короткий полет. Пробивает болью плечо. Влажный хруст впереди - я попал.

Ноги подгибаются, и я падаю на колени. Боль тысячью огненных лезвий пробивает голову.

Аска Ленгли.

Мой противник успел только обернуться на звук, шедший из-за его спины, как Синдзи неразличимо быстрым движением метнул в него сплошь покрытый кровью кусок арматуры. С противным хрустяще-чавкающим звуком металлический прут ударил в лицо сдуру схватившегося за нож парня. Того отбрасывает назад. Он падает на спину, с глухим хрустом разбивая затылок об асфальт. Изо рта сантиметров на десять торчит брошенный слепым пилотом кусок арматуры - металл разорвал верхнюю губу и раскрошил зубы. С бульканьем льется кровь.

У Икари подкашиваются ноги, и он кулем падает на землю.

"Синдзи?.."

Дальше словно из ниоткуда появилась группа разнообразно одетых мужчин. Кто-то звонил в скорую, кто-то бросился к Икари и остальным лежащим на земле телам, кто-то звонил какому-то начальству, кто-то пытался расспрашивать меня...

Я не реагировала - перед глазами по-прежнему стояло уже закрытое от моего взгляда тело. Изо рта которого торчит окровавленный железный прут.

***

Икари Синдзи. Токио-3.

Боль. Густой огненной сетью она опутывает голову, пробивая ее насквозь. Она парализует. Она заставляет забыть о том, что есть что-то, кроме нее. Откуда-то из темноты доносятся странные звуки и непонятные ощущения - кажется, с моим телом что-то делают. Я слышу, чувствую, но не могу ничего понять.

Есть только непереносимая боль. Только ее я понимаю.

Через какое-то неопределенное время мне удается прийти в себя. Голова по-прежнему болит, но уже не мешает связно мыслить.

"Что... происходит?"

Мысли, словно чужие, неуклюжими булыжниками ворочаются в голове. Из мутного болота памяти выплывают последние события.

Парк. Аска. Драка. Радость. Нож. Опасность.

Бросок.

Голову пробивает на мгновенье усилившейся болью. Из горла с хрипом вырывается непроизвольный стон.

"Больно..."

– Синдзи?
– звук отточенным лезвием резанул по барабанным перепонкам.

Я скривился, пытаясь понять, кто со мной говорит. Из памяти не сразу выплыло имя "Мисато".

– Да, Мисато-сан?
– я старался говорить нормально и не кривиться от боли.
– Я где вообще сейчас?

– Ты сейчас в городской больнице. Что с тобой произошло?
– тут голос Мисато дрогнул.
– И что ты натворил?

"Произошло? Натворил?"

Мозги, словно пропущенные через мясорубку, работали с большим трудом, вяло шевеля перемолотыми нейронами.

Но все же кое-что я помнил четко. Слишком четко.

– Мисато... Он жив?..
– выдавил я из себя.

Тишина была очень красноречивым ответом. Руки смяли простынь, сжимаясь в кулаки. Неприятный голос, принесший с собой волну страха, что-то шептал на краю сознания.

– Я...

– Синдзи, зачем ты метнул в него свою железку?
– резко перебила меня Мисато.
– Зачем ты это сделал?

– Он нож достал...
– я пытался говорить связно. Быстро колотилось сердце, и в такт каждому его удару вспыхивал перевитый огненной сетью мозг.
– Аска...

– Вот это и запомни, Синдзи, - вновь перебила меня Мисато.
– Жизнь Аски была в опасности. И ты всеми доступными тебе средствами защищал близкого тебе человека. Ты был ограничен в средствах и сделал единственное, что мог сделать эффективно. У тебя не было других вариантов. Тебе ясно, Синдзи? Ты поступил единственно верным способом. И тебя никто ни в чем не винит. Хорошо это запомни. Ясно?