Чтение онлайн

приёмы защиты от гипноза?

24.

Григорий Загибайло работал сторожем на бойне. После воинской службы, которая проходила не

только на территории Украины, стал он мрачен и замкнут. Не всегда и не вечно, но очень часто, угрюмость и печаль омрачали его лицо, отражая неведомые движения души. Работы в Киеве для

себя он не нашел, да и не хотелось окунаться в городскую суету, хоронящую вольный полёт

души. Пристроился к родному дяде, руководившему убойным цехом, расположенным в глуши

чернобыльского леса. Стал работать «ночным снайпером». Сторожем. Ружьишко приобрёл

калибра небольшого, но достаточного, на экстремальный случай. И бродил по округе в гуще

леса, еденясь с природой и особо не думая о смысле жизни.

По ночам занимался тем, что отстреливал крыс на территории бойни. Для этого имел

пневматическую винтовку-автомат. Прицел ночного видения помогал избегать проблем при

ночной охоте.

И так вошел Загибайло в мрачноватый азарт истребления этих тварей, что для него это стало

жизненным допингом – выйти ночью и пострелять.

Некоторые живущие по соседству селяне считали его слегка свихнувшимся. Возможно, так оно

и было. Гриша воевал на Северном Кавказе, и радости да любви к жизни, такие вояжи обычно

не приносят.

Но слова вытянуть про те события из него было невозможно. Курит, слушает, а потом скажет:

– А ты сам прокатись и посмотри.

И всё. А затем берёт автомат и начинает стрелять крыс.

А твари то божьи! Неведомо, как это всё вышло, но однажды на рассвете к нему в постель

залезло с десяток этих зверюшек и едва Григория в постели не порешили. Отделался, на своё

счастье, уколами от бешенства после десятка укусов. Ходил измазанный зеленкой с ног до

головы, но присутствия духа не потерял. С этого момента относился к истреблению крыс как к

военным действиям.

Однажды поздним вечером Григорий имел беседу со своим старым знакомым, трактористом

Василием.

– Ты знаешь, Гриша, у соседа собаку украли. Пса.

– Звать-то как?

– Кого, соседа?

– Да нет, пса?

– Европа.

– М-да. Ну и имечко. Наверное, уже в Америке. Или нашлась?

– Кто?

– Европа.

– Да куда там, с концами. И бродячий еще какой-то пропал. Все с Европой бегал.

– Да ладно там, проблема. Их вон - тьма тьмущая под каждым кустом весной.

– Любит он ее и переживает.

– Любит? Кого это?

– Европу любит. Такого умного и верного пса, говорит, отродясь не бывало. – Тракторист зевнул

во всю ширь и закрыл рот. – Но дело не в этом, - добавил. – Пес стал ему сниться. По ночам

начал приходить. И жалуется – пытают, де, басурманы нерусские. Хотят, чтобы я им про родные

края рассказал. Кормят халвой и шоколадом…

– Брешет, собаки халву не едят…

– … и вербуют на них работать. Забери меня домой, Ваня, не могу больше. Душа болит вдали от

родных краев.

Твой пес Европа.

И тут он просыпается.

– Кто, пес?

– Да нет, болван, хозяин. Просыпается… и такая его тоска берет, такая тоска…Что он наливает

стакан самогона, - бах его, выпьет, - и снова на массу. Да и уснет. А там опять Европа

жаловаться начинает. Одним словом, беда у Ивана. Быстрей бы хоть жена приезжала. Еще три

дня.

– И давно украли пса?

– Да недели две назад. Пес был хороший! Умный и добрый. Ивана жалко. Может, поищем? –

Тракторист посмотрел на собеседника.

– Ты что, спятил? – ответил тот. – Чтобы я ходил по лесу и собаку искал? Ну, Вася, к ночи тебя

перемыкает. Давай еще по сто и хватит. А то я так и не начну охоту.

– Ну, как хочешь. Хотя ты прав. Где его сейчас искать, если он пишет, что у каких-то басурманов

в плену. Гиблое дело. – Помолчал. Налил самогонки. Выпили.

– А ты заходил в сельсовет? – спросил тракторист у ночного снайпера.
– Там тебе повестка

лежит в военкомат. Уже три дня.

– Я три дня в поле. Повестка, говоришь?

– Да. Ты кто по специальности был в армии?

– Да был.

– Разведчиком, наверное? Или снайпером? В группе захвата ходил? С парашютом в атаку

прыгал?

– Прыгал, прыгал.

– Тебя на переподготовку вызывают. Или сборы. Или служить контрактником предложат. Там, говорят, деньги платят.

– Да, надо зайти, забрать повестку. Я, вообще-то, Вася, служил оператором на зенитно-ракетном

комплексе. Ну, сбивал там всякие низколетящие болванки. Или высоколетящие. «С - 500» - есть

такая штуковина. Уже, наверное, устарела. – Григорий встал с травы и сел на пень. Продолжил.

– Но это все было на срочной службе. Один год – и на дембель свалил. А потом отправился я, Вася на Кавказ, а потом еще и дальше. Там в основном… Эх, вспоминать не хочу. Тошно. А вот

«С - 500» помню хорошо. Машина безотказная. Мы ей ворон сбивали.

– Каких это ворон? – лениво спросил тракторист.

– Обыкновенных. Радар настроишь на полную мощность, в пучок волну сожмешь и наводишь на

стаю. Хлоп – с десяток валяется. Жаль утки редко попадались. Но если шли утки – весь

дивизион был в полной боевой готовности. Это искусство. Тут главное, чтобы твой радар кое-

какие самолеты не засекли. Могли тогда быть проблемы. Рассчитываешь на утку, а в результате

приходится сбивать ракету «воздух - земля», а потом и самолет, ее пустивший, да еще

летающий командный пункт, чтобы не корректировал и не навел еще кого-нибудь. Потом меняй

позицию, ставь ложные отражатели-имитаторы… Но если осторожно - то можно. Один раз

стаю розовых фламинго завалили. Мясо – чистая курятина. – Помолчал. – По крысам не

пробовали. Наверное, одним ударом штук по сто валить можно, если только в кучу собрать их

сумеешь. – Задумался. – Но этих тварей так просто на собрание не заманишь.

Григорий замолчал, шевельнул ружьем и уставился в ночную мглу, освещаемую полнолунием.