Чтение онлайн

– Джузеппе сказал, что он гей, да еще рыцарского сословия, - пояснил тощий, поднимаясь из-за стола.

Он подошел ко мне и пристально впился каким-то очень добрым, ласковым взглядом. От этого все, что было во мне мошоночного, сжалось в улиточку.

– Мало того, что ты признался в содомии, без пыток, за это молодец, так еще оказывается, сменил подданство! Это же настоящая удача!

Тощий молитвенно сложил руки и на чистой латыни прочел молитву. А мне в голову пришла запоздалая мысль, что я прекрасно понимаю их речь, как бы нестранно, да? Вот только говорили они не на английском, который я знаю посредственно и не на русском, а на языке Джакомо Казановы и Леонардо, отца его за Мону Лизу, да Винчи. Так я им еще осмысленно ответил на макаронно-пиццерийной мове.

– Аутодафе получится на загляденье!
– подхватил второй. Он тоже подошел ко мне и нежно с неприкрытой чувственностью, погладил по лбу.

Патерь Божья!

– Вы не поняли!
– с жаром сказал я, приподнимаясь на цепях.
– Я не содомит, это имя такое Серёжа!

– Сьерозжа?
– попытался воспроизвести толстый ряженый, но я его прервал.

– Не важно! Кто вы вообще такие? По какому праву держите меня в заложниках? Где я вообще нахожусь? Вы террористы, да? Вы хоть знаете, с кем связались...

– Знаем, - сообщил худой, затыкая мне рот какой-то вонючей тряпкой.
– Ты урожденный Джузеппе Бальсамо, так же известный как граф Алессандро Калиостро, обвиняющийся в мошенничестве, подделке документов, сутенерстве, это когда ты женой в Англии торговал, - видя мое несогласие, выраженной в мычании и пученье глаз, любезно пояснил гад.

К сожалению, у меня не было с собой фотокарточки самки Вельзевула, что бы опровергнуть хотя бы последнюю гнусную ложь, но думаю закусившего удила му-илу остановить была способна лишь цинга, начало которой было видно невооруженным глазом, "благо" рот глаголющий дурь, маячил прямо мне в лицо. Я не знаю, что умерло десятки лет назад в жутких мучениях между этих дух поношенных челюстей, но уверен, что и тогда оно пахло как портянки африканских солдат.

Список прегрешений этого графа, имя которого показалось мне смутно знакомым, был достаточно впечатляющим, что бы я проникся невольным уважением к товарищу. Его уровень был не меньше чем у думского депутата, а может даже тянул на губернаторский. Так филигранно обманывать людей, может только лицо государственного уровня, а тут простой алхимик, одним словом - самородок.

Эпическая речь закончилась обвинением в франкмасонстве, богохульстве, еретичестве, чернокнижничестве, колдовстве и прямом пособничестве врагу рода человеческого.

– Находишься ты в Римини, в подвале церкви Санта-Мария. Это отец-инквизитор Джованни, - толстячок еще раз погладил меня.
– Я же отец-инквизитор Роландо. Мы обязательно спасем твою душу, но до этого чудесного момента ты нам расскажешь все о своих злодеяниях. Сейчас я отстегну ручные кандалы и вытащу кляп, а ты сын мой пообещаешь вести себя достойно и повышать голос только во время пыток. Мы договорились?

Я усиленно закивал головой, в которой роились самые неприятные и фантастические мысли. Когда меня отстегнули, и я с трудом принял вертикальное положение, мысли получили гнусное подтверждение. Во-первых, у меня был животик, который выращивают годами, во-вторых, мои мускулистые руки превратились в тонкие цыплячьи культяпки, в-третьих, исчезли мозоли с ягодиц, список можно было продолжать дальше, до сотни или даже тысячи различий, а ведь я еще не смотрел туда, где я ношу своих будущих детей. Факт в том, что это было не мое тело!!!

– Скажите, - безуспешно стирая испарину со лба, спросил я, - какой нынче год?

– 1791 первый от Рождества Христова, - спокойно ответил Роландо.

***

– Может не надо пыток? Я и так во всем признаюсь!

– Нельзя нарушать процедуру, - с грустью покачал головой, проникнувшийся ко мне симпатией Джованни.

– Послушайте! Это абсурдно, мы же в Италии, зачем вы мне одеваете на ногу "испанский сапог", это непатриотично!

– И правда Роландо, давай его посадим на череподробилку, - поддержал меня толстячок.

– Думаешь, - с сомнением протянул Роландо, - а ты умеешь с этой штукой управляться? Не приведи Господь, сильнее нажмешь, чем надо и вместо сломанной челюсти убьешь беднягу, тем погубишь его душу, отправив прямиком в ад.

– Не беспокойся брат, я навострился обращаться с череподробилкой пока жил в Германии, там с еретиками проблем нет, тренируйся сколько хочешь.

– Погодите, - я попытался воззвать к голосу разума.
– Если вы мне сломаете челюсть, как буду каяться в грехах?

– Действительно, вот незадача, - поскреб пальцем в плеши Джованни.
– Тогда может "Колыбель Иуды"?

– Точно, - обрадовался Роландо.
– И челюсть цела, и правда мила.

– Что это такое?
– с тревогой спросил я.

– Прекрасный инструмент, - с гордостью произнес худой инквизитор.
– Это чудесное изобретение стало переломным в истории пыток! Видишь пирамиду на треноге? Раздевайся!

– Зачем?

– Ну, как зачем?
– удивился инквизитор.
– Мы тебя подвешиваем за веревки, затем поместим на вершину пирамиды, которая будет тебя упираться в мошонку, анус или кобчик, сам выберешь. Это очень гуманное изобретение. Инженерная мысль сконструировала его таким образом, что какое-то время с помощью напряжение всех мышц, ты сможешь избежать сильной боли, но потом с течением времени, весьма непродолжительного, ослабнешь, и тебя просто начнет разрывать. Так что в твоих интересах, отвечать на вопросы сразу, четко и быстро.

Положение было катастрофическим. Я никогда не увлекался фантастикой, не верил ни в инопланетян, ни в параллельные миры, тем паче в перемещения во времени. Почему это произошло со мной, с человеком далеким от мистики? Я оказался в прошлом, в теле самозваного графа Калиостро, именно в тот момент, когда его поймала инквизиция. Ни памяти афериста, ни знаний этой эпохи у меня нет, лишь владение языком. Хотя так ли это хорошо? Я уже такого наговорил, что даже при наличии связей в Ватикане меня не отмажут. Что делать? Сказать правду? Так они не слышат меня...

– Стойте! Я хочу вам сказать правду...

– Скажешь, - согласился Джованни, - но чуть позже.

– Я хочу сказать вам другую правду и сейчас!

– Ладно, пусть говорит, - вздохнул Роландо, - потом сравним показания, когда будем снимать его с "Иуды".

– Я не Джузеппе и не граф Калиостро, я из будущего. Из двадцать первого века, год 2017. Я оказался здесь в теле вашего еретика прямиком из самолета, это такая стальная птица, внутри которой сидят люди...

– Ты хоть понимаешь что говоришь?
– сплюнул Джованни.
– Мало того что ты признался в содомии...

– Да не признавался я! Имя такое!

– Так еще, - не стал меня слушать инквизитор, - самолично заявил о бесноватости.

– Это как!?
– завопил я.

– Сам сказал, что занял тело бедняги Джузеппе. Ты мне сразу странным показался бес по имени Съерозжа, надо будет в бестиарий имя внести, - обратился толстяк к Роландо.

– Сделаю, - ответил тот.
– Жаль "Колыбель" отменяется, нельзя его допрашивать, пока бес не изгнан. Рогатый нам с три короба наплетет. Растопи жаровню, будем старым папским методом: каленым железом и молитвой изгонять беса.