Чтение онлайн

На ее щеках слезы. На подбородке видна кровь, как на светлой кофточке.

Злость тут же поднялась в груди. Сделал шаг по направлению к ней, но незнакомец меня остановил.

— А. А. А, — отрицательно покачал он головой, направляя дуло пистолета Лере в голову. — Еще движение, Бес, и твоей сучке конец.

— Кто ты такой? — рычу, еле сдерживая ярость.

В груди все клокочет, а сердце замирает в ужасе от того, что с Лерой может что-то случиться.

— Ой, — поморщился он, — вот только не делай вид, что ты не знаешь.

Я нахмурился.

— Ты, мать твою, труп, Бес. А я — твоя Смерть.

— Если ты пришел за мной, то отпусти ее, — киваю в сторону моей девочки, которая с ужасом смотрела на меня.

Еще бы… Видок у меня был не из лучших: руки, светлая футболка и лицо — все было в крови и грязи.

— Нет, — отрицательно покачал он головой, — так дело не пойдет. Она останется тут. А вот ты, Бес, сдохнешь за то, что сделал.

— Я не понимаю…

— Заткнись! — рявкнул мужик, резко поднимаясь. — Закрой свой рот, пока я не вышиб Родионовой мозги, как и ее папаше.

Леру тут же повернулась в его сторону, будто ее ударили.

— Так это был ты. — Я не спрашивал — утверждал.

— Я, — не стал отнекиваться незнакомец. — Он заслужил свою участь.

— Даже не буду спорить по этому поводу. Он ее тысячу раз заслужил. И если бы не ты его грохнул, то это сделал бы я.

— Занятно, — ухмыльнулся этот тип. — А что на это скажет твоя шлюшка?

Я зарычал, а Лера дернулась в сторону этого мудака.

— Не твое собачье дело! — делаю шаг в его сторону.

— Стой на месте! — предупредил он.

Остановился.

— Где остальные?

— Ну, — пожал он плечами, — если не натворишь глупостей, то твоя домработница не пострадает, а вот парней твоих мне пришлось немного покрошить — они сопротивлялись.

Сжимаю руки в кулак, но продолжаю стоять. Сейчас все карты у этого мудака.

— Ты, Бес, совершил ошибку. Не нужно было трогать мое. Я ведь хотел отпустить тебя, не трогать, не продолжать заполнять улицы города наркотой. Ты бы мог жить спокойно с ней, — он кивнул на Леру. — Но вместо этого, ты, сучара, покусился на мое.

— Ты несешь какую-то херню!

— Да неужели?! — в его глазах зажглась ярость.

— Я не понимаю, о чем речь. Я даже не знаю, кто ты такой!

— Да ладно! Будешь строить из себя идиота? Ну, ладно. Тогда давай-ка припомни историю нашего общего прошлого.

Я покачал головой. О чем этот придурок говорит?

— Улица. Бои. Бесстрашный Бес. Напротив тебя такой же боец: невысокий, щуплый, но жилистый. Ты в том бою одержал чистую победу. И тебя нельзя за это винить. А тот мальчишка был восхищен твоей яростью, твоей безбашенностью и решительностью идти до конца, чего бы это ни стоило. Ты стал для того пацаненка примером для подражания. Но затем ты исчез. Надолго. Ты больше не появлялся на улицах, не выступал в боях, не делал ставки. Ты просто исчез, будто тебя и не было никогда. А тот мальчонка продолжал расти и каждый раз вспоминал тебя. Когда он вырос, то сумел подняться из низов, замутил свой собственный бизнес, а когда однажды заявился к тебе, ты… ты просто посмеялся над сделанным предложением, а затем выставил его за дверь, сказав, что в твоем городе никогда не будет наркоты! И он ушел. Но с тех пор ты перестал быть для него примером. Тот парень поклялся, что однажды твоя империя станет его!

Я нахмурился, припоминая…

Давно… Несколько лет назад ко мне и правда приходили с предложением о наркоте в городе, но я не особо разглядывал собеседника. О чем теперь жалею.

И тут в памяти всплыло имя, которое я не так давно видел у себя в записной книжке.

— Это был ты. Ты — Клим.

— Бинго! — воскликнул он, зло ухмыляясь.

— Какого хрена, Клим? Я не обязан был принимать твое предложение! И ты прекрасно это понимаешь.

— Понимаю, но… я такой. Если я чего-то хочу, то обязательно получаю это тем или иным способом. Я всегда добиваюсь своего!

— Ты больной на голову ублюдок! — рычу.

— Закрой рот! Тебе ли говорить об этом? Ты, кто сам испачкал свои руки по локоть в крови. Да какой там, по локоть, по самую шею! Ты купаешься в ней! Как только не захлебнулся?

— Тебя это не касается.

— Ошибаешься! — зло прошипел Клим. — Теперь меня это полностью касается. Ты отнял у меня то, что стало дороже всего на свете. А теперь я отниму у тебя все! Знай же, Бес, что твоя сучка получит по заслугам. Она будет страдать так же, как и моя Саша.

Я не успеваю ничего сделать, как раздается выстрел.

Лера яростно мычит не имея возможности закричать, пытаясь избавиться от пут, но у нее ничего не выходит, в глазах паника, ужас и слезы.

Стою, чувствуя боль…

Опускаю взгляд, и вижу, как по рубашке расползается алое пятно.

— Ты сдохнешь, — раздается его голос.

И снова выстрел.

Падаю, хватая ртом воздух.

Боль пронзает грудь. Все вокруг начинает кружиться. А затем сознание уплывает в темноту.

Лера

Прошло уже несколько дней, а может и недель как больной на голову ублюдок по имени Клим, убил Кирилла.

Я видела собственными глазами, как кровь заливает футболку Беса, как он падает на пол, и его глаза закрываются.

Я не могу больше ни о чем думать, кроме как о той ужасной ночи.

Подняв меня на ноги и перебросив через плечо, Клим прошел мимо Кирилла и сделал еще один выстрел в грудь. И только после этого покинул дом.

А я… меня будто уничтожили изнутри. Мама… Николай… А теперь еще и Кирилл.

Мой мир рухнул.

Клим разрушил его до основания, оставив лишь руины.

Меня больше ничего не держит в этом мире.

Я осталась совершенно одна.

Клим привез меня к себе в дом и посадил под замок. С той ночи я его больше не видела. Мне только приносили еду, а затем забирали ее обратно.

Я не ела. Просто не могла — кусок не лез в горло.

Мой распорядок дня был однообразен: короткий, тревожный сон, поход в туалет, горячий, обжигающий душ… Струи воды просто лились на меня сверху, пока я сидела на полу, обняв свои колени руками и раскачивалась из стороны в сторону. Затем снова тревожный сон. Он все время длится не больше часа.

Но и этого хватает, чтобы проснуться в холодном поту и с мокрыми от слез щеками.

Мне все время снился Кирилл. Его изумление и… смерть.

Я зарывалась с головой в одеяло и рыдала. А когда прекращала, то снова забывалась тревожным сном.

Не было чувства голода, не было вообще ничего. В душе с каждым днем начинала разрастаться пустота.

Иногда ко мне приходили и насильно заставляли покушать. Я давилась, сопротивлялась, но силы были неравны. Мне заталкивали в глотку, зажимая нос, чтобы я проглатывала. А затем отпускали.