Бесценная
Шрифт:
Его жадные, горячие губы, его руки, которые непрестанно нежно касались и с нажимом гладили ее спину, — все это явилось для Либерти потрясением. Она чувствовала, как капля за каплей ее собственное «я» куда-то исчезает, словно растворяется под его ласками. Вскоре она уже не понимала, то ли откликается на призывные ласки Эллиота, то ли провоцирует их. Когда пальцы Эллиота ринулись к ее лифу, она вскрикнула, ощутив прикосновение к груди; сквозь ткань платья они настойчиво ласкали недоступные выпуклости ее тела. Неожиданно ее руки обвили его шею.
Эллиот застонал от восторга и расстегнул первую пуговицу у нее на платье.
— Давно бы так, — твердил он. — Позвольте мне…
В следующее мгновение на нее волной обрушилось желание. Ей так захотелось прижаться к нему совсем близко, слиться с ним, стать единым целым. Воспоминание о том ощущении, что он однажды подарил ей, когда ей захотелось его, довели ее едва ли не до безумия, и она принялась торопливо расстегивать на себе платье. Ощущение это подействовало, как волшебное зелье, которому противостоять невозможно. Либерти проникла рукой ему под сюртук, и разум ее, казалось, тотчас покинул. Обвив руку вокруг его талии, она прильнула к нему в надежде, что избавится тем самым от невыносимого напряжения, которое болью отзывалось в каждой груди. Что-то пробормотав, Эллиот расстегнул еще три пуговицы на лифе ее платья.
Впервые ощутив его настойчивые пальцы на своей обнаженной коже, Либерти испытала откровенное чувство восторга. На мгновение у нее перехватило дыхание, сердце бешено заколотилось в груди, а из горла вырвался приглушенный стон. Эллиот на секунду оторвал губы от ее лица. Голова Либерти тотчас безвольно откинулась назад, и тогда его губы прильнули к впадинке на ее шее. В вихрях головокружения Либерти цеплялась за Дэрвуда, как за спасательный круг.
Когда же его губы скользнули к ее груди, все тело ее превратилось в натянутую тетиву.
— Да-да, моя милая, — шептал Дэрвуд, — именно это. Я сгораю от желания.
Либерти вздрогнула в объятиях. Его губы, играя, дразнили и терзали ее груди, которые, словно в заточении, были скованы тесным корсетом. Одной рукой Эллиот нащупал подол ее платья.
— Быстрее, — вырвалось у нее, когда его пальцы заскользили вверх по ее ноге. Он крепче прижал ее к себе.
— Нам не к чему торопиться. Впереди у нас целая ночь.
— У меня нет сил ждать целую…
Из ее груди Эллиот исторг сдавленный стон.
— Неужели вам никто не говорил, что терпение всегда вознаграждается?
— У спешки тоже есть свои положительные стороны, — лепетала Либерти, нежно гладя и щекоча его шею. — Целуйте меня, милорд. Я уже забыла вкус вашего поцелуя, потому что с того момента прошла вечность.
Его губы вновь нашли ее рот, а ее пальцы побежали по его волосам. Его язык проник в ее рот, и она ощутила терпкий вкус. Как восхитительно прижиматься к его сильному, мускулистому телу! Как бередят душу, сердце и тело его губы!
Когда его пальцы наконец добрались до тесемок панталон, она вздохнула с облегчением. Его голова склонилась ниже, губы нежно истязали грудь. Прикосновения его волос к ее обнаженной коже дарили ей головокружительную щекотку.
— Милорд, прошу вас…
Дэрвуд так быстро сменил положение, что у нее перехватило дыхание. В мгновение ока она уже не сидела у него на коленях, а лежала, распластанная под ним, на диване. Тяжесть его тела, вжавшего ее в подушки, была одновременно и приятна, и невыносимо мучительна. Одной ладонью Дэрвуд, словно чашей, накрыл ее грудь, другой провел по обнаженной коже выше панталон. На его лице был напряжен каждый мускул, глаза возбужденно горели. У Либерти сердце готово было выпрыгнуть из груди.
В эти мгновения она готова была отдать ему все, что имела.
— Эллиот… — шептала она.
Услышав свое имя, он издал сдавленный стон и вновь прильнул к ее губам. На этот раз он, казалось, пожирал ее губы, горячие от вожделения, пробудившегося внутри ее естества. Она до боли желала его. Каждая клеточка ее тела взывала к нему, жаждала его прикосновений. Эллиот стал бальзамом для ее душевных ран. Ее будоражила одна только мысль — как сильно он хочет обладать ею.
Дэрвуд поднял голову, всматриваясь ей в лицо. Глаза его были подобны горящим углям.
— Скажи, что хочешь меня. Скажи, что хочешь меня так же сильно, как я тебя.
Либерти жестом, полным покорности, обвила руками его шею.
— Хочу. Возможно, это нехорошо, но я хочу…
Издав сдавленный стон, он просунул руку ей под бедра и приподнял ее тело. Внезапная смена положения раскрыла ее навстречу его страсти. Либерти ощутила его напряженную плоть, почувствовала, что он готов вонзиться в нее.
И она была готова с наслаждением принять его. В какое-то мгновение в голове Либерти пронеслась мысль о последствиях этого безумия, но и она не охладила охватившей их обоих безудержной, беспредельной страсти. Эллиоту уже принадлежало ее сердце. И если она подарит ему и свое тело, то у нее самой ничего не останется. Однако она уже ступила на мост через пропасть страсти, и желание заставило ее забыть обо всем на свете.
Пальцы Эллиота быстро расстегивали на ней платье. Шелковые пуговки упрямо противились его усилиям, в спешке он просто оторвал некоторые. Ее руки помогали ему сдвинуть корсет ниже, к талии. Освободившись от тесного корсета, ее грудь вздымалась с каждым мучительным вдохом и опускалась с каждым судорожным выходом.
— Эллиот! — Она прильнула к его плечам. — Мне больше не вынести.
Губами он обрушился на ложбинку между ее грудями и, словно неожиданно вспомнив, оттянул одежды, обнажив соски. Острые и напряженные, они предстали его взору. Дэрвуд что-то пробормотал о ее шелковистой коже и приник губами сначала к одной, затем к другой ягодке.
Внутри ее вновь нарастала мучительно-сладкая водна желания. Дрожащими пальцами она торопилась, расстегивая на нем одежду. В порыве страсти Дэрвуд пытался делать два дела одновременно — ласкал ртом ее соски и освобождался от сюртука. Либерти ухватила его рубашку и, потянув, вытащила из-за пояса. Наконец ее руки коснулись его обнаженного тела. Дэрвуд сразу весь напрягся. Его твердая плоть была прижата к ее святая святых, и Либерти инстинктивно подалась ему навстречу.
Глубоко вдохнув, он резким движением расстегнул брюки.
— Я предлагал не спешить, — прошептал он, освобождаясь от одежд. — Мне хотелось насладиться вами.
Либерти уже не могла устоять перед соблазном — ее рука скользнула к той части его тела, что так настойчиво стремилась проникнуть в нее.
— Я не могу больше… — Дыхание рвалось из ее груди судорожными всхлипами. — Во мне все бушует…
Он поглотил ее рот своими губами. Чтобы провести окончательные приготовления, его руки скользнули ей под юбку. Быстрым и властным движением он раздвинул ей ноги. Ощущение его твердости вызвало в ее теле прилив жара. Внезапно оно осознала, что ей никогда не почувствовать себя единым с ним целым, пока Эллиот не проникнет в нее. Со стоном она выгнулась ему навстречу, и он вошел в нее.