Чтение онлайн

В свой крохотный съемный коттедж в Рейгейте Изабелла пустила двух жильцов: Джозефа Хамфри, местного плотника тридцати с лишним лет, и Эмили Лукрецию Райт, четырехлетнюю девочку, родители и братья которой жили по соседству. Таким образом Изабелла получала небольшой дополнительный доход, а также общество молодого мужчины и ребенка. В ответах на вопросы переписи 1861 года она указала себя вдовой и сбросила пять лет возраста. Она продолжала поддерживать Альфреда, хотя его часто не было дома — в начале шестидесятых он учился на морского инженера, сначала в Ливерпуле, а затем в Болтоне, Ланкашир. В 1860 году ее доход вырос на тридцать фунтов: она согласилась, чтобы Генри оставил себе железнодорожные акции, купленные на ее деньги, с условием перечисления ей дивидендов, но к 1861 году ей удалось выплатить только сто из шестисот тридцати шести фунтов, которые она задолжала за бракоразводный процесс.

В 1861 году Генри продал Балмор-Хаус и снял два владения в Лондоне: дом на Талбот-сквер в Мерилебоне, где на каникулах жили с ним Отуэй и Стенли, и контору на Парк-стрит, рядом с Гайд-парком, куда он нанял своего племянника Тома Уотерса.

В 1861 году, в шестнадцать лет, Отуэй оставил Тонбриджскую школу [121] и немедленно сбежал из отцовского дома к матери, в ее коттедж в Рейгейте. Генри пришел в ярость: «в разрез и в нарушение» [122] его пожеланий, сказал он, Изабелла «тайком оказывала влияние» на Отуэя и «склонила» мальчика к побегу. Альфред, заявил Генри, потворствовал побегу брата. Когда в марте 1862 года Отуэю исполнилось семнадцать лет, он обязан был по закону выбрать где жить. Он остался с матерью.

В 1863 году, через семь лет после того, как начал нанимать сыщиков для сбора улик против своей жены, Генри наконец получил требуемое ему доказательство измены. Сотрудник юридической конторы Луи-Филип Венсан и мужчина по имени Уильям Лайнс засвидетельствовали, что она находилась в одном номере с мужчиной в отеле «Виктория» в Лондоне 19 и 20 июня 1863 года и в другом номере с тем же мужчиной в отеле «Гроувнер» 27 июня. Великолепный отель «Виктория» [123] , построенный в 1839 году, стоял сбоку от громадной дорической арки напротив железнодорожного вокзала Юстон-сквер, «Гроувнер», появившийся в 1861 году, был более современным и столь же пышным заведением рядом с вокзалом Виктория, он был оснащен гидравлическим лифтом, или «подъемной комнатой» [124] . Изабелла отрицала прелюбодеяние, но судья Джеймс Уайлд, ставший после смерти Крессуэлла председателем отделения Высокого суда по делам о наследствах, разводах и по морским делам, постановил в июне 1864 года, что дело совершенно доказано. Без всякого освещения в прессе брак Робинсонов был расторгнут 3 ноября 1864 года [125] .

События прошедших лет не удержали Изабеллу от исполнения своих желаний, но, возможно, побудили с большей осторожностью выбирать партнеров. Ее любовником в гостиничных номерах в 1863 году был Эжен ле Пти, гувернер, которым она увлеклась в Булони. В Англии ле Пти мог не бояться за свою репутацию и после тайных встреч в Лондоне вернулся во Францию к своей жизни учителя. В слушаниях о разводе он участия не принимал. В шестидесятых в Булони он состоял гувернером при сыне ирландского дворянина, а в семидесятых осуществлял надзор за местными начальными школами.

В возрасте пятидесяти восьми лет Генри Робинсон смог наконец обзавестись новой женой. В мае 1865 года он женился в Дублине на Марии Арабелле Лонг, двадцатичетырехлетней дочери бывшего архивариуса Ирландского канцлерского суда. Он стал одним из сорока восьми разведенных мужчин, повторно женившихся в тот год. Создав и продав компанию, которая владела паровыми пакетботами [126] и занималась перевозками в Сингапуре и Батавии в начале шестидесятых, он продолжал торговать сахарными заводами из своей конторы в Лондоне. Его племянницы, дочери сестры, жившей в Брайтоне, вспоминали, что их брат Том с «ужасом» работал в конторе дяди Генри, «и неудивительно». Генри изменил своему обещанию помочь с финансированием переезда Тома в Юго-Восточную Азию, где Альберт Робинсон устраивал железоделательный завод (в Шанхае) и судостроительный завод (в Йокогаме, Япония). Не слишком хорошо относился он даже к своему больному и забывчивому отцу. В отличие от доброжелательного Альберта, заметила одна из племянниц, «ГОР не станет затрудняться, чтобы сделать что-то для бедного старика». Сестра Генри Элен и ее дочери называли его между собой «Турок».

Стенли, самому младшему из детей Генри и Изабеллы, не позволяли много общаться с матерью. У него была трудная юность. Он часто жил у своей овдовевшей тетки Элен Уотерс в Брайтоне в начала 1860-х, но для нее и ее дочерей являлся обузой. Приехав в их дом на школьных каникулах, он, как говорили, сделал предложение кому-то из числа его обитательниц. В ноябре 1863 года, когда Генри подал второе прошение о разводе, Элен написала одной из дочерей, что Стенли, «кажется, мечтает приехать к нам, бедное дитя, и мне не хотелось бы ему отказывать, но лучше бы он побыл у кого-нибудь другого, поскольку у меня с ним много забот и тревог». Месяцем позже она сообщала: «Стенли уехал к своему отцу в Лондон и, надеюсь, не вернется ко мне — под конец я совсем не могла с ним справиться». На следующий год Генри перевел Стенли из Тонбриджской школы в Эдинбургскую академию. Он окончил ее в 1866 году, и затем сведения о нем исчезают — возможно, Стенли покинул Англию, чтобы поступить на какое-то из заморских предприятий Робинсонов.

В конце 1860-х [127] Генри вернулся в Эдинбург со своей новой женой и принял на себя руководство верфью в Глазго на реке Клайд, которая постепенно сменяла Темзу в деле строительства железных судов. В 1869 году он запатентовал чертеж, связанный с улучшением работы землечерпалок, судов, на которых использовалась вращающаяся замкнутая цепь с черпаками для выбирания грязи и ила со дна реки.

Изабелла уехала из Рейгейта в конце шестидесятых и сняла дом на деревенской площади во Франте, Кент. Сестра Генри Элен жила в нескольких милях от этого места, перебравшись со своей семьей из Брайтона в Танбридж-Уэллс. Несмотря на все разоблачения в дневнике и на суде, Элен и ее дети были, как видно, более высокого мнения о ней, чем о Генри. В апреле одна из дочерей Элен записала в семейном журнале, что получила письмо от Изабеллы. «Блестяще пишет письма! — сообщила она. — И при всех ее возможных недостатках, [она] хорошая мать своим сыновьям. Я невольно испытываю к ней большой интерес». Элен пригласила Изабеллу в гости. 4 апреля сын Элен Эрнест записал в семейном журнале: «Миссис Робинсон (мать Стенли) приезжала по маминому приглашению навестить нас в субботу и осталась на чай, пройдя пешком расстояние от Франта — около трех с половиной миль. Вечером я проводил ее до станции». Во время ответного визита в ее дом во Франте Эрнест познакомился с Альфредом, уже получившим квалификацию морского инженера.

В 1874 году Альфред, которому было тридцать три года, женился на восемнадцатилетней Розине Купер, дочери серебряных дел мастера. Через два года после этого он стал компаньоном своего единоутробного брата Отуэя, который после торговли хлопком в шестидесятых занялся торговлей морскими судами [128] . Отуэй и Альфред покупали и продавали железные грузовые корабли: в 1870-х они приобрели «Трокадеро», «Фраскати», «Алькасар» и «Валентино» в Саут-Шилдсе, а в восьмидесятых — «Харли» в Глазго. Иногда Отуэй выполнял обязанности штурмана этих судов, а Альфред — первого инженера.

Генри вернулся в Англию и к 1876 году жил в Норвуде, Суррей. «Он превратился в совершенно старого, разбитого человека, — сообщала племянница. — Он почти потерял память». Бизнес Генри тоже рушился — «фирма не приносит сейчас ни пенни дохода», — и в 1877 году Том Уортес порвал со своим дядей. «Он не мог больше выносить его идиотского вмешательства». Вторая миссис Робинсон, которую сестра Генри Элен называла «бедняжкой Мари», родила своему мужу троих сыновей.

Изабелла, как всегда беспокойная и, возможно, преследуемая своей репутацией, переехала из Франта в Сент-Леонардс-он-Си в Суссексе, а затем жила в Бромли, Кент.

Все знаменитые вымышленные прелюбодейки XIX века — Эмма Бовари Флобера, Анна Каренина Толстого и Тереза Ракен Золя — наложили на себя руки под гнетом скорби и стыда за свои грехи. Изабелла тоже погибла от своей руки, хотя при менее сенсационных обстоятельствах. В своем доме в Бромли 20 сентября 1887 года она вскрыла нарыв на большом пальце и через три дня умерла от общей гнойной инфекции, рядом с ней находился Отуэй. В свидетельстве о смерти он указал ее возраст — семьдесят лет, а семейное положение — вдова. В декабре того же года Генри умер в Дублине в возрасте восьмидесяти лет.

Изабелла все оставила Отуэю — свое завещание она написала в 1864 году, вскоре после того как он порвал с отцом, сбежав к ней. Отуэй не женился. Когда он умер в приморском городе Уайтстебл в Кенте в 1930 году в возрасте восьмидесяти пяти лет, его земля, коттедж и мебель (на сумму около шести тысяч фунтов стерлингов) перешли по наследству другу и соседу Альфреду Харвею. В своем завещании Отуэй заявлял, что остатки от своего имущества — около семи тысяч фунтов — хочет передать немецким призывникам, раненым во время Первой мировой войны, а если это окажется невозможным, то солдатам, сражавшимся в Англо-бурской войне на стороне буров и получившим ранения. Он сказал Харвею, что «сыт Англией по горло», эту фразу журнал «Тайм» от 14 апреля 1930 года вынес в заголовок, поместив короткую статью о необычном завещании капитана Робинсона. Отуэй сочувствовал солдатам побежденных Британской империей стран: людям, которые, как и он, были втянуты в чужие войны и вышли из них травмированными и униженными борьбой, не ими начатой.