Чтение онлайн

— Я не понимаю, — шепчу я. — Как всё это стало твоим?

Он усмехается.

— Ирония судьбы, не правда ли? Богатства, которые, как она считала, только и были мне нужны, она, в конце концов, завещала мне. Из того, что я узнал, она уверовала в Иисуса в тот момент, когда заболела. Рак. Он опустошил её тело и искалечил душу. Как рассказывают те, кто жил здесь, в этой части дома — те немногие, кто остался с ней в конце, — это был её способ получить искупление за то, как она прожила свою грёбаную жизнь. У меня было много времени, чтобы познакомиться с её сотрудниками, узнать тех, кто жил здесь, через их истории, так как она умерла за несколько месяцев до того, как я встретил тебя. Я не думаю, что когда-нибудь пойму её мотивы, но теперь вместо того, чтобы просто злиться, я благодарен судьбе за то, что всё, что меня в ней возмущало, привнесло в мою жизнь нечто такое, чего я и представить себе не мог. Я позаботился о том, чтобы после её смерти каждый человек, который работал здесь, нашёл новую работу у людей, которые не будут относиться к ним плохо.

— Торн, — выдыхаю я, прижимаясь лбом к его лбу.

— Она была не первой, а просто ещё одной в длинной череде женщин, которые сделали меня тем мужчиной, которым я стал. А потом появилась ты, и оказалось, что я ни хрена не знал. В тот вечер, когда ты рассказала мне об изменениях, которые внесла в контракт, помнишь?

Я киваю, моя голова прижимается к его.

— Я никогда, никогда не смогу сказать тебе, как много для меня значило то, что ты прошла через столько трудностей, чтобы показать мне, что ты была там со мной, потому что хотела этого, а не потому что хотела какой-то материальной ерунды или лёгких денег. Я буду честен, Ари, я хотел тебя так чертовски сильно, что был готов игнорировать тот факт, что ты могла быть там только для того, чтобы получить всё это дерьмо и просто хорошенько заработать. С тех пор как я стал достаточно взрослым, чтобы осознавать, что женщины сделаны не из того же, из чего мужчины, я думал, что понял их. Я возвёл стену, держался в стороне, использовал лёгких женщин и убедился, что они знают, где мои границы. Это не мешало каждой из них пытаться что-то получить от меня. Они видели лишь деньги, и моё мнение о женщинах и отношениях с годами только ухудшалось. А потом появился ты. Ты открыла мне глаза, и всё, что, по моему мнению, я знал, вылетело в трубу.

— Милый, — говорю я кротко, моё сердце бешено колотится, всё из-за этого мужчины.

— Ты сбежала, но, Ари, я бы не перестал искать тебя. Только не после этого. Никогда.

— Пожалуйста, перестань, — умоляю я.

— Я никогда не нуждался в том, чтобы идти к чему-то мелкими шагами, но впервые в жизни я собирался бороться за женщину и сделать всё возможное, чтобы получить то, что я никогда не рассчитывал найти. Это тебе нужны были эти мелкие шаги, но не мне. Я боролся за то, чтобы полностью отдаться кому-то, и я знал, что могу верить, и ты никогда не причинишь мне боль, как это делали женщины в прошлом.

Слёзы возвращаются, только на этот раз не из-за боли, которую этот человек перенёс, а из-за силы, олицетворением которой он является. Я невероятно горжусь тем, что называю его своим. Что он увидел во мне нечто такое, что позволило ему подарить мне себя. Он заставил поверить, что я могу довериться ему в ответ, и это то, что я никогда не перестану пытаться вернуть ему в десятикратном размере.

Его большие пальцы скользят по моим щекам, тщетно вытирая слёзы. Когда становится ясно, что я не собираюсь останавливаться плакать, он наклоняется, сокращая расстояние между нами, и глубоко целует меня. Я держусь за него, отдавая ровно столько, сколько получаю. Когда он отстраняется, прижимаясь лбом к моему, я слабо улыбаюсь, но, по крайней мере, мои слёзы прекратились.

— Я же говорил, что знаю о боли всё, детка, — тихо говорит он. — Из-за всей это боли я теперь могу сидеть здесь с красоткой в своих объятиях и чувствовать благодарность за каждый грёбаный день, который пережил. Жизнь привела тебя ко мне, и знаю, что именно благодаря тому, что я пережил, я смог осознать, что мне было подарено. Каждый испытывает боль. Одни больше, другие меньше. Именно то, какие уроки мы извлекаем из этого, определяет наше будущее. Пережить боль, которая оставляет глубокий след в твоей душе, и выжить? Это значит, что я могу по-настоящему оценить, когда последние тридцать секунд моего прошлого закончились, и я получил своё прекрасное будущее.

— Торн, — выдыхаю я, сглатывая застрявший в горле комок эмоций.

— Что, малышка?

— Забери меня из дома этой ужасной женщины и отвези нас домой. Позволь мне показать тебе где-нибудь в другом месте — где нас не будут преследовать воспоминания о ком-то настолько отвратительном, — что я думаю о том, чем ты только что со мной поделился.

Я вхожу в поворот, и руки Ари вокруг моей талии напрягаются, когда мотоцикл мчится сквозь поток машин. Её слова перед тем, как мы покинули Орчард, прокручиваются у меня в голове:

«Позволь мне показать тебе где-нибудь в другом месте — где нас не будут преследовать воспоминания о ком-то настолько отвратительном, — что я думаю о том, чем ты только что со мной поделился.»

В этот раз, когда в груди появляется жжение, я с радостью принимаю его. Я начинаю понимать.

«Отвези нас домой».

Домой. Чёрт возьми, это меня потрясло.

Ари понятия не имеет — ни малейшего понятия — что она для меня значит. Рассказывая ей всё это дерьмо, наблюдая, как она плачет из-за меня, я, чёрт возьми, опустошил себя. Я знал, что ей нужно моё «больше». Я, наверное, рассказал бы ей раньше, но не хотел выливать всё это дерьмо до тех пор, пока она не была бы готова его принять. Только не после того, как получил её «больше», и над нами нависла тяжесть сказанного. Думаю, она нуждалась в этом так же сильно, как и я, и это единственное, о чём я сожалел за то время, что скрывал от неё своё прошлое.

Одно могу сказать точно: я не жалею, что ждал, чтобы отдать себя кому-то до неё. В то время я не знал, что жду, когда она войдет в мою жизнь, но, чёрт возьми, она стоила того, чтобы ждать. Она владеет мной. Полностью. Так же, как я владею ею. Мне не нужно знать свой послужной список разрушенных отношений, чтобы сказать то, что я уже знаю. То, что у меня с Ари, настолько реально, насколько это возможно. Я знаю, чем запятнано её прошлое. С ней получаешь то, что видишь. Никаких игр. Никакой ерунды. Никакой лжи и манипуляций. Именно поэтому в глубине души я знаю, что она тоже не отдавала себя кому-то полностью. Даже если она была помолвлена с этим жалким ублюдком.

Остановившись на светофоре, я опускаю руку и кладу на её голое бедро. Все её тело дрожит у меня за спиной. Она качает бёдрами, тонкий материал этих грёбаных шорт не скрывает от меня жар её тела. Даже через джинсы я чувствую, как она горит.

Загорается зелёный свет, трубы мотоцикла ревут, и я взлетаю. Она прижимается ближе, сильнее обхватывая мой живот, и я чувствую её улыбку у себя за спиной.

Моя девочка, ей нравится мой мотоцикл.

Её руки начинают блуждать по моему телу по мере того, как мы приближаемся к моему дому. Я так сильно взвинчен, зная, что она вот-вот вернётся в мою постель, что это гребаное чудо, что я всё ещё в состоянии водить. Я был терпелив. Она расцветала рядом со мной в течение этих недель, но я всё равно ждал. Я имел это в виду, когда сказал ей, что хочу большего, прежде чем мы снова окажемся в постели. Я хотел узнать её лучше, узнать, что сделало её той, кем она является сейчас, но я так же сильно хотел поделиться с ней частью себя.

До неё я бы подумал, что это чёртова шутка — держать свой член в штанах и быть уверенным, что женщина знает, как сильно я забочусь о ней, прежде чем трахнуть её.

Теперь? Теперь, возможно, я и не жалею, что ждал, пока не появилась Ари, но я ненавижу тот факт, что она знает, что я даже близко не был святым в те годы, когда моя боль держала меня в ловушке.

Я буду смаковать каждый грёбаный дюйм её тела, и я сделаю так, чтобы она знала, что всё, что я сейчас вижу — все, что я когда-либо увижу — это она.

Я сворачиваю к дому, еду налево, вместо того чтобы следовать по подъездной дорожке, которая петляет к фасаду дома, и направляюсь к своему подземному гаражу. Датчик, уже считавший чип на моём байке, поднимает ворота, и я въезжаю. Мой мотоцикл звучит ещё громче в стенах гаража.

Я даже не думаю. Быстро слезаю с байка, снимаю Ари и, как только отключаю своего зверя, сразу же небрежно бросаю наши шлемы. Я слышу, как один из них ударяется обо что-то твёрдое. Бросаю взгляд на «Макларен» и вижу оба шлема, лежащие на полу рядом с ним. Если он помят, то это того стоило. Я разминаю шею, затем поворачиваюсь и хватаю Ари за талию. Она смеётся, оборачивая руки и ноги вокруг меня. Как и прежде, в ту секунду, когда её тело крепко прижимается к моему, что-то появляется глубоко внутри меня. Это спокойствие, которое выдаёт неуёмный голод владеть каждым дюймом её тела.