Чтение онлайн

Танцпол начал затихать, музыка казалась далёкой. Танцующие останавливались и начинали смещаться в стороны, инстинктивно отходя от эпицентра. Бешеная аура альфы кровавым туманом распространилась по залу, душа всех, кто там находился. Оборотни склоняли головы, чувствуя доминирование.

Мужчина за баром в диком страхе отползал по полу, опасаясь за свою жизнь. Он не понимал, в чём причина такого поведения волчьего наследника. Он ведь сделал всё так, как ему было сказано. С ним заранее говорили, что и когда, и кому подать. Так почему… Сириус был готов убивать, его зрачки расширились, заполнив всю радужку, а в груди клокотал рык. Только Агата сидела с отсутствующим взглядом, наблюдая за всем происходящим, словно не видя. Её тело расслабилось, она вся горела изнутри, щёки пылали румянцем.

Сириус втянул носом воздух. Запах её возбуждения был теперь повсюду, чистый и невинный, но усиленный ядом. Он оглядел девушку тайным, жадным взглядом и в одну секунду подхватил её на руки, прижав к груди. Она захныкала в его руках и изогнулась, её тело не могло себя контролировать, и он тоже.

Зверь рвался наружу, требуя защитить, обладать. Дойдя до своей машины, он открыл заднее сиденье и аккуратно усадил её туда. Взяв телефон, он позвонил и произнёс:

— Паша, спускайся с VIP. Жду на парковке.

Не прошло и минуты, как в поле его зрения появился Павел Багров, его вторая тень. Тот втянул носом воздух и хмуро посмотрел на Сириуса, взял ключи от машины и, прыгнув за руль, ни сказав ни слова. Сириус сел в машину и прижал к себе извивающуюся Агату.

В машине стояла густая тишина, прерываемая лишь её стонами. Сириус из-под прикрытых ресниц наблюдал, как плечи его тени каменеют, как он сжимает руль. Запах возбуждения девушки пропитал собой всё пространство.

Она не могла не манить. Чистая, никем не запятнанная девочка. Невинная. То, какую дрянь ей дали, делало её ярче, сочнее, более зовущей. Злость опять заполонила разум, смешиваясь с желанием.

Агата прижалась к Сириусу и захныкала:

— Больно… Мне так больно…

Он подхватил её под подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Взгляд был мутным, слезящимся. Мокрые ресницы, губы закушенные, алые и сочные. Ему хотелось впиться в них зубами и стереть, оставив следы. Она опять захныкала, и он произнёс хрипло:

— Где больно?

Она подхватила его руку и положила себе между ног, посмотрела мутно и жалобно:

— Там больно… — произнесла на выдохе.

Он выругался сквозь зубы:

— Блядь…

Придерживая её одной рукой, прижимая к себе крепче, чтобы она не брыкалась, он пытался её успокоить. Но девочка времени зря не теряла. Она забралась на него, раскинув стройные ножки по бокам, оседлала его и прижалась, дыша в шею глубоко. Он чувствовал движение её бёдер, то, как она тёрлась о него, её тепло сквозь ткань.

Ебаный ад, — прорычал он про себя. Вытащив телефон, он позвонил:

— Леон, Агате подмешали препарат в коктейль в этом ёбаном клубе. Поймай этого пидораса бармена и выясни, что это был за препарат. Завтра от этого клуба не останется камня на камне.

Леон ответил, что всё сделает в ближайшее время и скинет ему.

Между тем девушка на нём начала тереться о его стоящий колом член. Сириус бросил взгляд через её плечо на переднее сиденье, на своего водителя. Глаза Павла загорелись янтарным пламенем. Он смотрел. На её бедра смотрел. От него несло желанием.

Сириус зарычал, и Паша перевёл взгляд на дорогу. Агата захныкала сильнее, по его шее прокатились слезинки, она опять простонала:

— Больно…

Он опустил одну руку ей на задницу и сжал ягодицы, чувствуя упругость под пальцами, а вторую просунул туда, где уже было влажно. Её трусики были насквозь мокрые, и ему хватило одного движения сквозь влажную ткань по её пульсирующему, мокрому клитору, чтобы она изогнулась и простонала в экстазе:

— Ах…

Блядь, она сведёт меня с ума, — подумал он, чувствуя, как её тело содрогается в оргазме. А затем девочка просто отключилась, расслабилась на нём и засопела, вздрагивая.

Это ненадолго. Она скоро придёт в себя, и всё пойдёт по кругу.

Он заставит платить каждого, кто виноват в этом безумии. Его собственный член стоял колом, упираясь в ширинку. Он был готов взорваться от одного желания трахнуть её прямо здесь. В его голове уже стояла картина, как он разорвет эти влажные трусики, скинет их и долго будет вдалбливать в её глубину, чувствуя, как она сжимается вокруг него.

Сжимая её упругие ягодицы, он пододвинул её ещё ближе и положил руку на талию. Она что-то простонала во сне, и он почувствовал, как запах опять меняется, становясь слаще и настойчивее.

Она скоро проснётся. Осталось совсем недолго, и скоро они будут дома. И уже там… Зверь внутри него урчал от предвкушения, а сердце колотилось в ритме её дыхания.

От автора: Ну, красотки, признавайтесь: Сириус — джентльмен с принципами, который предпочтёт правильный путь и позовёт помощь в белом халате для дамы в беде? Или благородный злодей, который не упустит шанс "вылечить" её сам, разжигая огонь страсти? Что победит — честь или инстинкт? Делитесь в комментах, кто за что! ?

Воздух в его квартире был прохладным и стерильным, резко контрастируя с адским жаром, исходящим от тела Агаты в его объятиях. Каждый шаг от порога к спальне давался Сириусу с нечеловеческим усилием.

Она была не просто ношей. Она была воплощенным искушением, живым костром, в котором он готов был сгореть. Ее стоны, глухие и бессознательные, вибрировали у него в груди, а губы, влажные и горячие, слепо прикасались к его шее, оставляя на коже незримые ожоги. Ее пальцы впивались в мышцы его плеч, не как ласка, а как отчаянная попытка ухватиться за единственную твердь в опьяненном хаосе.

— Хочу… Пожалуйста… — ее шепот был похож на скрип разрываемой шелковой ткани, полный муки и непонимающей мольбы.

Он держал ее за бедра, чувствуя сквозь тонкую ткань платья каждую напряженную мышцу, каждый изгиб. Ее ноги плотно оплели его талию, и он снова, уже в тысячный раз, проклял тот миг, когда позволил ей надеть это чертово платье.

Шелк был скользким и коварным, он предательски соскальзывал, обнажая соблазнительную округлость ее ягодиц, и Сириусу приходилось сжимать ее так, чтобы ладонь больно впивалась в плоть, удерживая ткань на месте и одновременно ощущая под ней жар кожи.

Он чувствовал себя и тюремщиком, и защитником, разрываясь между желанием укрыть ее от всех взглядов и диким, первобытным позывом сорвать с нее все это и взять то, что она так неосознанно предлагала.

Войдя в спальню, он не стал церемониться и опустил ее на широкую кровать с черным шелковым покрывалом. Она отскочила на упругой поверхности, и перед его взором предстала картина, от которой кровь ударила в голову, а в горле пересохло.

Она лежала, задыхаясь, с платьем, задранным до самой талии, открывая взгляду длинные, стройные ноги и тонкое белье. Шелковые трусики, того же бордового оттенка, что и платье, съехали набок, бесстыдно обнажая аккуратную киску, влажную, блестящую.