Чтение онлайн

6. Итак, по разрушении города, которое мы приноровили к погибающей душе, тотчас присовокупляется : и, войдя в храм, начал выгонять продающих в нем и покупающих.Какое значение имеет храм Божий в городе, такое же имеет значение и жизнь благочестивых среди верующего народа. И часто некоторые принимают вид набожности и, когда получают место на степенях священства, тогда обязанность религии превращают в торговлю земной промышленности. Потому что продавцы в храме суть те, которые сообщают за цену то, что принадлежит другим по праву. Ибо продавать правосудие значит блюсти его для получения награды. Продавцы же в храме и те, которые, давши покровителям цену, покупают грех, когда не хотят разрешить ближнему того, что должно разрешить, и когда презирают делать дело, к которому обязаны правом. Им хорошо говорится : дом Мой есть дом молитвы, а вы сделали его вертепом разбойников;потому что когда некоторые развратные люди занимают места священства, тогда они мечами своего нечестия убивают там, где долженствовали оживлять ближних посредничеством своей молитвы.

7. И храм, и дом Божий есть самая душа и совесть верующих. Если она когда–либо в оскорблении на ближнего произносит развратные помыслы, то в ней, как в пещере, сидят разбойники, и просто нападая, убивают, когда вонзают мечи в тех, которые решительно ничем не оскорбляли их. Ибо душа верующих есть уже не храм молитвы, но пещера разбойников, когда она, оставив невинность и простоту святости, усиливается делать то, от чего может произойти вред для ближних. Но поскольку мы непрестанно настраиваемся против всего этого развратного словами Искупителя нашего через Священное Писание, то даже доселе совершается то, что, по сказанию, тогда было сделано, как говорится : и учил каждый день в храме.Ибо, когда Он научает души верующих тщательно остерегаться зла, тогда Истина ежедневно учит в Церкви. Но нам надобно знать, что словами Истины мы истинно научаемся тогда, когда со страхом и непрестаемостью взираем на последние наши несчастья, по слову одного мудреца, который говорит: во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь.(Сир. 7. 39). Потому что мы ежедневно должны помышлять о том, что выслушали из уст Того же нашего Искупителя : о, если бы и ты хотя в сей твой день узнал, что служит к миру твоему! Но это сокрыто ныне от глаз твоих.Ибо доколе праведный Судия удерживается и не простирает еще руки на поражение, доколе видится некоторая безопасность времени от воздаяния последнего отмщения, дотоле мы должны помышлять о грядущем бедствии, помышляя — скорбеть, скорбя — предотвращать, и непрестанно пересматривать содеянные грехи, пересматривая — плакать, и плача — очищать. Никакая радость о преходящем счастии не должна расслаблять нас, ничто преходящее не должно закрывать глаз ума нашего и не вести нас слепыми к огню. Ибо если основательно будет обдумано, какой важности этот стыд, то из уст Истины познается, когда нерадивому и будущего не предусматривающему говорится: о, если бы и ты хотя в сей твой день узнал, что служит к миру твоему! Но это сокрыто ныне от глаз твоих

8. Ибо надобно основательно размышлять о том, коль страшен будет для нас час смертный, какой ужас души, какое воспоминание всех зол, какое забвение протекшего счастья, какой страх и какое спасение Судии. Следовательно, что из настоящего должно быть для нас усладительно, когда с прохождением всего вместе не может пройти то, что угрожает? Когда и то, что любят, решительно оканчивается и начинается то состояние, в котором болезнь никогда не оканчивается? Тогда злые духи в отходящей душе отыскивают дела ее, тогда они представляют на вид те грехи, к которым расположили ее, дабы свою сообщницу увлечь на мучения. Но для чего мы говорим только о грешной душе, когда они приходят даже к избранным умирающим и в них отыскивают свое, если в чем успели? Среди людей был только Один, Кто прежде страдания Своего безбоязненно говорит: уже немного Мне говорить с вами; ибо идет князь мира сего, и во Мне не имеет ничего.(Ин. 14. 30). Поскольку князь мира видел Его смертным человеком, то подумал, что может найти в Нем что–либо свое. Но Тот без всякого греха вышел из растления мира, Кто без греха пришел в мир. Этого о себе против князя мира не осмелился сказать Петр, который удостоился слышать: и дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах.(Мф. 16. 19). Этого не смел говорить Павел, который прежде смерти своей был восхищен до таинств третьего неба (2 Кор. 12. 2). Этого не смел сказать о себе даже Иоанн, Который, по особенной любви, возлежал на вечери на персях Своего Искупителя (Ин. 21. 20). Ибо, когда Пророк говорит: вот, я в беззаконии зачат, и во грехе родила меня мать моя.(Пс. 50. 7), тогда без виновности в мире не мог быть тот, кто пришел в мир с виновностью. Поэтому–то тот же Пророк говорит: не оправдается пред Тобой ни один из живущих.(Пс. 142. 2). Поэтому и Соломон говорит: поэтому не на всякое слово, которое говорят, обращай внимание, чтобы не услышать тебе раба твоего, когда он злословит тебя(Екк. 7. 21). — Поэтому и Иоанн говорит: если говорим, что не имеем греха, — обманываем самих себя, и истины нет в нас(1 Ин. 1. 8). Потому и Иаков говорит: ибо все мы много согрешаем(Иак. 3. 2). Ибо известно, что как все зачаты от услаждения плоти, то, без всякого сомнения, князь мира сего имел нечто свое: или в их делах, или в словах, или помышлениях. Но он не мог их или после похитить, или прежде держать потому, что их освободил от их долгов Тот, Кто за нас без долга заплатил долг смерти, дабы наши долги врагу нашему не задерживали нас потому, что за нас Посредник Бога и человеков, Человек Христос Иисус, даром отдал ему то, чем не был должен. Ибо нас освободил от должной смерти душевной Тот, Кто заплатил за нас недолжной смертью телесной. Итак, Он говорит: ибо идет князь мира сего, и во Мне не имеет ничего.(Ин. 14. 30). Поэтому нам должно заботиться и с обильными ежедневными слезами помышлять о том, сколь свирепый, сколь страшный князь мира сего придет в день кончины нашей, отыскивая в нас дела свои, если он приходил даже к Господу, умирающему плотью, и отыскивал чего–либо в Том, в Ком не мог ничего найти.

9. Итак, что будем говорить, что делать, мы, несчастные, которые впали в безчисленные грехи? Что мы скажем врагу, отыскивающему и много своего в нас находящему, если не то только, что у нас есть известное прибежище и твердая надежда, потому что мы одно совершили вместе с Тем, в Ком князь мира сего и отыскивал чего–либо своего, и не мог найти? Потому что Он только свободен среди умерших (Пс.87. 5). И от рабства греховного разрешаемся к истинной свободе потому, что соединяемся с Тем, Кто один свободен. Ибо известно, — и мы не можем отвергать, но искренно признаемся, — что князь мира сего имеет в нас многое; но несмотря на то, он уже не имеет силы похищать нас во время нашей смерти потому, что мы соделались членами Того, в Ком тот ничего не имеет. Но что пользы в том, что мы через веру соединяемся с Тем же нашим Искупителем, если разъединяемся с Ним нравами? Ибо Он Сам говорит: не всякий, говорящий Мне: Господи, Господи, войдет в Царствие Небесное.Следовательно, с правой верой должны быть соединяемы правые дела. Содеянные нами грехи мы должны омывать ежедневными слезами, прошлые свои беззакония мы должны вознаграждать добрыми делами, основанными на любви к Богу и ближнему; братьям не должны отказывать ни в чем добром, что можем даровать им. Ибо мы соделываемся членами нашего Искупителя не иначе, как преданностью Богу и сочувствием ближнему.

10. Но поскольку к любви Бога и ближнего по большей части возбуждают сердца слушающих более примеры, нежели слова, то я хочу любви вашей указать на то, что выдает за чудо, совершившееся в соседственной с Ликаониею земле, тот, кто теперь здесь, сын мой, диакон Епифаний, родом из провинции Исаврии. Ибо он говорит, что в ней был некто монах, весьма строгой жизни, по имени Мартирий, который из своего монастыря шел для посещения в другой монастырь, в котором он был духовником. И так идя, он нашел на пути некоторого прокаженного, которого слоновая болезнь покрывала по членам густыми ранами, желающего воротиться в свое пристанище, но не имеющего сил от усталости. Но он говорил, что имеет пристанище на том самом пути, по которому спешил идти монах Мартирий. Но человек Божий, сжалившись над усталостью этого прокаженного, тотчас сбросил с себя мантию, которою был одет, и разостлал ее, и на нее положил прокаженного, и завернув его со всех сторон своей мантией, поднял на плечи и понес с собой. И когда он уже приближался к воротам монастыря, тогда духовный отец этого самого монастыря начал громко кричать: «Бегите, отворяйте скорее ворота монастырские, потому что идет брат Мартирий, неся Господа». Но тотчас, как только Мартирий пришел ко входу в монастырь, Тот, Кто казался прокаженным, выпрыгивая из мантии его и являясь в том виде, в каком обыкновенно узнается от людей Искупитель рода человеческого, Бог и человек, Христос Иисус, вознесся на небо в виду Мартирия, и возносясь, сказал ему: «Мартирий, ты не постыдился меня на земле, Я не постыжусь тебя на небе». Лишь только этот святой муж вступил в монастырь, отец монастыря спросил его: «Брат Мартирий, где же тот, кого ты нес?» Сей отвечал ему, говоря: «Если бы я знал, кто это был, то я удержал бы ноги Его». Тогда тот же Мартирий рассказал, что когда он нес его, тогда не чувствовал тяжести его. И не удивительно, потому что, как мог чувствовать тяжесть тот, кто нес Носящаго!В этом событии надобно нам обратить внимание на то, какую силу имеет братское сострадание и как соединяет нас со Всемогущим Богом искреннее милосердие. Ибо мы приближаемся к Тому, Кто над всеми есть, оттуда, откуда мы через сострадание к ближнему низлагаем себя даже под самих себя. В вещах телесных никто не досягает высоты, если не стремится к ней; но в вещах духовных известно, что чем более мы унижаемся через сострадание, тем вернее поднимаемся на высоту. Но вот Искупителю рода человеческого не достаточно для нашего назидания того, что, по Его же уверению, Он на последнем суде скажет: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне.(Мф. 25. 40). Он даже прежде сего суда благоволил на себе показать то, что сказал, чтобы именно показать, что делающий ныне благотворения нуждающимся, в частности иждивает на Того, из любви к Которому сделал бы иждивение. И каждый получает тем большую награду, чем радушнее к тому, кто по видимому более достоин презрения. Ибо что в человеческом теле выше тела Христова, которое превознесено выше Ангелов? И что в человеческом теле отвратительнее тела прокаженного, которое разрывается пухнущими ранами и наполняется испаряющимся зловонием? — Но вот Он явился в виде прокаженного; и Тот, Кто досточтим паче всего, благоизволил казаться презренным ниже всего. Для чего это, если не для того, чтобы увещать нас, медлительных по чувству, в том, что кто спешит предстать живущему на небесах, тот не должен отказываться от смирения на земле и сострадания даже к отверженным и презираемым братиям? — Я хотел кратко говорить любви вашей, но поскольку не от человека зависит путь его (Иер. 10. 23), то не могло быть сдержано текущее слово, которым располагает Сам Тот, о Ком мы говорим, Который живет и царствует со Отцом, в единении Св. Духа, Бог, через все веки веков. Аминь.

Некоторый человек был богат, одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно. Был также некоторый нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот его в струпьях и желал напитаться крошками, падающими со стола богача, и псы, приходя, лизали струпья его. Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово. Умер и богач, и похоронили его. И в аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его и, возопив, сказал: отче Аврааме! умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем. Но Авраам сказал: чадо! вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь — злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь; и сверх всего того между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят. Тогда сказал он: так прошу тебя, отче, пошли его в дом отца моего, ибо у меня пять братьев; пусть он засвидетельствует им, чтобы и они не пришли в это место мучения. Авраам сказал ему: у них есть Моисей и пророки; пусть слушают их. Он же сказал: нет, отче Аврааме, но если кто из мертвых придет к ним, покаются. Тогда Авраам сказал ему: если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят.

1. В словах Св. Писания, возлюбленнейшая братия, сперва должна быть сохраняема историческая истина, а затем должен быть отыскиваем духовный смысл аллегории. Ибо плод с аллегории приятно срывается тогда, когда прежде она исторически утверждается на корне истины. Но поскольку иногда аллегория утверждает веру, а история — нравственность, то мы, говоря с помощью Божьей верующим, не без основания думаем изменить в слове самый порядок, так как вы, содержащие уже крепкую веру, должны прежде кротко выслушать нечто об аллегории; а что необходимо для вас из исторической нравственности, то в порядке нашего объяснения будет соблюдено к концу, потому что обыкновенно большей частью лучше удерживается в памяти то, что случается слышать после.

2. Итак, мы кратко просмотрим смысл аллегорический, дабы скорее перейти к обширности нравственного. Некоторый человек был богат, одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно.Кого, возлюбленнейшая братия, кого изображает этот богач, одевавшийся в порфиру и виссон и роскошно пировавший всякий день, если не народ иудейский, который имел внешнее устройство жизни, который совершал празднества принятого им Закона для блеска, а не для пользы. И кого образно выражает нищий Лазарь, покрытый струпьями, если не народ языческий? Сей, обратившись к Богу, не устыдился исповедовать грехи свои, у него была рана на коже. Потому что накожной раной вытягивается вредный сок из внутренности и выходит вон. А что значит исповедание грехов, если не некоторое вскрытие ран? Потому что яд греха, гибельно скрывавшийся в душе, спасительно обнаруживается в исповедании. Ибо накожные раны вытягивают на поверхность влагу гнилости. И исповеданием грехов что другое мы делаем, если не открываем зло, которое таилось в нас? Но Лазарь, покрытый струпьями, желал напитаться крошками, падающими со стола богатого, и никто ему не давал, потому что тот гордый народ с презрением отвергал всякого язычника от познания Закона. Он, имея учение Закона не для любви, а для гордости, как бы надмевался полученным богатством. У него слова сваливались с разумения, как бы крошки падали со стола. Но, напротив, раны лежащего бедняка лизали псы. Иногда в Св. Писании под псами обыкновенно разумеются проповедники. Ибо когда собачий язык облизывает рану, тогда врачует ее; потому–то и святые учители, когда наставляют нас к исповеданию нашего греха, тогда как бы языком облизывают рану душевную; и поскольку они словом исхищают нас из греха, то как бы прикосновением врачуют раны. Поскольку же именем псов означается язык проповедников, то через Псалмопевца говорится Господу: псы твои язык свой, в крови врагов.(Пс. 67. 24). Потому что из неверующих иудеев избраны святые проповедники, которые, выходя на проповедание истины против воров и разбойников, произвели за Господа, так сказать, шумный лай. Напротив того, с неодобрением некоторых говорится: все они немые псы, не могущие лаять(Ис. 56. 10). Итак, поскольку святые проповедники осуждают грехи, а исповедание грехов одобряют, говоря: признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга(Иак. 5. 16), то псы облизывают струпы Лазаря. Ибо святые учители, принимая исповедания язычников, врачуют раны душевные. Почему и Лазарь хорошо означает получившего помощь, потому что сии вспомоществуют ему в исцелении, врачуя язвы его прикосновением языка. Лизанием псов может быть еще означаем широкий язык льстецов. Ибо ласкателям лизать наши раны значит то, что они большею частью, по нечестивому расположению, обыкновенно хвалят в нас даже те самые пороки, которые мы сами в себе не одобряем. Но случилось так, что тот и другой померли. Богатый, одевавшийся в порфиру и виссон, низринут в ад, а Лазарь отнесен был Ангелами на лоно Авраамово. Что значит лоно Авраамово, если не тайное успокоение отцов? О нем Истина говорит: говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном(Мф. 8. 11, 12). Ибо одетый в порфиру и виссон справедливо называется сыном царствия. Он издали возвел очи, чтобы видеть Лазаря, потому что неверные, находясь в нижнем месте своего осуждения, обращают внимание до дня последнего суда на находящихся над ними в покое всех верных, коих радостей после никогда не могут видеть. Но далеко то, что они видят, потому что туда по заслуге не достигают. Но жар преимущественно обнаруживается в языке, когда он говорит: и, возопив, сказал: отче Аврааме! умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем.(Лк. 16. 24). Неверный народ в устах содержал слова того закона, которого не хотел исполнять на деле. Следовательно, преимущественно горячо ему будет там, где он показывает, что знал то, чего не хотел исполнять. Поэтому об ученых и нерадящих через Соломона хорошо говорится: все труды человека — для рта его, а душа его не насыщается.(Екк. 6. 7); потому что кто старается только о том, чтобы знать то, о чем должно говорить, тот пустым умом воздерживается от самого выражения на деле своего знания. (Богач) желает, чтобы к нему прикоснулись концом перста, потому что, преданный вечным мучениям, желает при содействии праведников быть в числе их, хотя бы последним; потому что всю свою радость признал преходящим счастьем. Ему отвечают, что он восприял благаяв жизни сей, потому что всю свою радость полагал в преходящем счастье. Ибо здесь и праведники могут иметь благая,но не принимать их за воздаяние, потому что когда они желают лучших благ, т. е. вечных, тогда на суде их, какие бы ни были блага, перед пламенными святыми желаниями не кажутся благами. Поэтому Пророк Давид, который славился богатством царства и множеством послушных слуг, хотя и это считал необходимыми благами, однако же преимущественно стремился к единственному благу, говоря: мне благо приближаться к Богу(Пс. 72. 28). Но между тем надобно заметить, что ему (богачу) говорится: чадо, помяни.Ибо вот Авраам называет чадом того, кого, впрочем, не освобождает от мучения, потому что прежде бывшие верные отцы сего неверного народа, видя многих уклонившихся от их веры, не избавляют их от мучений по состраданию, хотя по плоти и признают их чадами. Но будучи в муках, богач говорит, что у него пять братьев, потому что этот гордый иудейский народ, который большей частью уже осужден, знал о своих последователях, оставленных на земле, приверженных к пяти чувствам телесным. Итак, (богач) указывает на братьев, оставленных им, пятиричным числом; потому что, находясь в аде, жалеет, что они не воспрянут к духовному разумению, и просит, чтобы к ним был послан Лазарь. Ему отвечает Авраам, что они имеют Моисея и Пророков. Но он говорит: ибо если бы вы верили Моисею, то поверили бы и Мне, потому что он писал о Мне.(Ин. 5. 46). Следовательно, исполняется то, что говорится в ответе Авраама. Ибо Господь воскрес из мертвых, но иудейский народ, поскольку не хотел верить Моисею, не хотел веровать и в Того, Кто воскрес из мертвых. И поскольку он не хотел духовно разуметь слова Моисеевы, то не пришел к Тому, о Ком говорил Моисей.

3. Довольно этого краткого пересмотра для нас, возлюбленнейшая братия, чтобы разуметь тайны аллегории, теперь пусть ум возвратится к обширнейшему усмотрению нравственности в событии: н екоторый человек был богат, одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно. Был также некоторый нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот его в струпьях.Некоторые думают, будто заповеди Ветхого Завета строже заповедей Нового, но они обманываются именно от неосновательного размышления. Ибо в том наказывается не упорство, а хищение (2 Цар. 12. 6). Там несправедливое присвоение вещи и наказывается возвращением вчетверо более (Мф. 19. 8). Но здесь этот богач осуждается не за то, что он присвоял себе чужое, но за то, что своего не раздавал. Не говорится, что он притеснил кого–либо силой, но говорится, что он гордился приобретенными благами. Из этого весьма правильно должно заключить, какому наказанию должен подвергнуться тот, кто похищал чужое, если подвергается осуждению в ад тот, кто не раздает собственного. Поэтому никто не должен считать себя безопасным, говоря: «Вот я чужого не похищаю, но пользуюсь имуществом, приобретенным позволительными средствами». Потому что оный богач подвергся наказанию не за то, что присвоил себе чужое, но за то, что злоупотреблял для самого себя приобретенным богатством. И что низринуло его в ад, было то, что он в своем счастье не был осмотрителен, что полученные блага употребил в пользу своего высокомерия, что не знал чувства любви, что не хотел искупать грехов своих ценой своего богатства. И есть некоторые, которые не считают за грех одеваться в одежды тонкие и драгоценные. Но если бы это не было грехом, то Слово Божие отнюдь не стало бы с такой тщательностью выражать, что мучимый в аде богач, одевался виссоном и пурпуром. Потому что никто не желает особенных одежд для чего–либо другого, как только для суетной славы, именно для того, чтобы казаться почтеннее других. Ибо самый опыт свидетельствует, что дорогих одежд желают только для пустой славы, потому что никто не хочет одеваться в дорогие одежды там,где не может быть видим другими. Эту виновность мы можем еще лучше доказать от противного, потому что если бы ношение дешевой одежды не было добродетелью, то Евангелист не стал бы с особенностью говорить об Иоанне: сам же Иоанн имел одежду из верблюжьего волоса и пояс кожаный на чреслах своих(Мф. 3. 4). Но особенно нам должно заметить, какой в устах Истины порядок повествования о гордом богаче и смиренном бедняке. Ибо вот говорится: человек некий был богат,и тотчас присовокупляется: б ыл также некоторый нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот его в струпьях.Известно, что в народе обыкновенно более известны имена богатых, нежели бедных. Что же это такое, что Господь, говоря о бедняке, произносит имя бедняка, а об имени богача не говорит, если не то, что Бог смиренных знает и одобряет, а гордых не знает? Поэтому–то Он некоторым, гордящимся силой чудес, наконец скажет: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие.(Мф. 7. 23). Напротив, Моисею говорится: вем тя паче всех(Исх. 33. 12). Итак, о богаче Он говорит: человек некий.Но о бедняке говорит: нищий, именем Лазарь.Ясно Он как бы так говорит: «Смиренного нищего Я знаю, а гордого богача не знаю. Того, как знакомого, одобряю, а этого, по суду неодобрения, не знаю».

4. Еще нам нужно подумать и о том, с какой разборчивостью Создатель наш все обсуживает. Ибо одна и та же вещь признается не за одну и ту же. Ибо вот покрытый струпьями нищий Лазарь лежит у ворот богача. Об этом одном обстоятельстве Господь произнес два суда. Ибо богач, быть может, имел бы некое извинение, если бы бедный и покрытый струпьями Лазарь не лежал у ворот его, если бы удален был, если бы его бедность не была перед глазами. Наоборот, если бы богач был далеко от взора покрытого струпьями бедняка, то бедняк терпел бы меньшее искушение в душе. Но когда Он положил бедного и покрытого струпьями у ворот богатого и роскошно пирующего, тогда в одном и том же обстоятельстве, и от видения бедняка увеличил осуждение немилосердого богача, и наоборот, от зрения богача испытал ежедневное терпение бедняка. Ибо какие, вы думаете, перенес искушения бедный и покрытый струпьями в своем помышлении, когда он не имел хлеба и страдал от болезни, но перед собой видел богача, здорового и пресыщающегося, когда он терпел болезнь и холод, а этого видел веселящимся и одевающимся в порфиру и виссон; когда он страдал от ран, а этот вполне наслаждался благами; когда он нуждался, а этот не хотел давать?

Помыслим, братия мои, какой был в сердце шум искушений у бедняка, для которого была достаточным наказанием известная бедность, хотя бы он был и здоров; и наоборот, достаточно было бы и болезни, хотя бы у него было пособие? Но для большего искушения бедняка, его вместе приводили в изнеможение, — и бедность, и болезнь. И сверх того, он видел богача, проходящего с блистательной свитой, а себя всеми оставленным в болезни и бедности. Ибо о том, что никто не приходил к нему для посещения, свидетельствуют псы, которые охотно облизывали гной его. Итак, Всемогущий Бог из одного и того же обстоятельства произнес два суда, попустив бедному Лазарю лежать у ворот богача для того, чтобы и нечестивый богач умножал для себя отмщения суда, и испытанный бедняк возрастал к мздовоздаянию. Первый ежедневно видел второго, к которому не имел сострадания; он видел того, через кого был испытываем. Внизу два сердца, а сверху один Надзиратель, который и этого искушением приготовлял к славе и того терпеливо ожидал к наказанию. Ибо далее следует: