Чтение онлайн

Второстепенных героев не будем перечислять. Не они определяют сюжет. Но, пожалуй, и не главные персонажи определяют сюжет… Ведь между ними нет конфликта. Веда становится женой Дара Ветра. Уход Веды совершается с максимальной корректностью. Пока Эрг странствовал в космосе, целых десять лет Веда терпеливо ждала его. И разлюбив, продолжала ждать терпеливо, чтобы не обидеть заочной изменой. Нет столкновения между соперниками, любовному треугольнику отведено мало страниц.

Больше внимания уделено проступку Мвена Маса, но и здесь конфликт не ведет к открытой борьбе, потому что общество, собственно говоря, сочувствует стремлениям Мвена Маса, не одобряет только его поспешности и самоуправства. Мвена Маса отстраняют от работы, но не изго няют. Сам себя он осуждает жестче, чем Совет Звездопла вания. Налицо конфликт, порожденный характером.

И как обычно в фантастике, идет борьба человека с природой, с природой враждебной и с природой неподатливой.

С враждебной природой герои встречаются в космосе, на вечно темной планете Железной Звезды. На Дара Ветра и Веду Конг «нападает» природа. Неподатливая, непокоренная природа окружила маленькую планету Земля невообразимо громадными космическими просторами. С пространством и временем ведут борьбу и Эрг Hoop в космосе, и Мвен Мае на Земле. И все же не об этой борьбе, источнике волнующих приключений, написан роман. Самое главное в нем — изображение общества будущего. Проверьте это мысленно. Отбросьте все приключения героев, книга будет не столь занимательна, но не менее интересна. Отбросьте изображение общества будущего; останется несколько разрозненных эпизодов: электромагнитные чудовища на черной планете, катастрофа в физической лаборатории. Занимательно, но не содержательно.

Общество будущего — главный герой Ефремова, как это и полагается в утопии. О будущем высказано множество глубоких и интересных мыслей. Возможно, при первом чтении, торопясь узнать, чем же закончится роман, вы их не уловили. Перечитайте книгу. Произведения Ефремова из тех, что нужно читать дважды: первый раз — следя за развитием сюжета, второй раз, сразу же, — для обдумывания.

А при обдумывании разрешается и не соглашаться.

Многим читателям не по душе пришлось описание семейной жизни в романе. Эти читатели не одобряли матерей, хладнокровно расстающихся с годовалыми младенцами, только изредка навещающих своих родных детей в кочующих интернатах. Дело в том, что Ефремов, очень высоко ценя женщину как друга, как равноправного товарища, преклоняясь перед женщиной, как носителем красоты, эстетическим идеалом природы, восхищаясь женской тонкостью, мягкостью и благородством (прочитайте более поздний нефантастический роман его «Тайс Афинская»), не так уж ценил и воспевал материнские чувства.

«Одна из величайших задач человечества, — говорит у него Веда Конг, — это победа над слепым материнским инстинктом. Понимание, что только коллективное воспитание детей специально обученными и отобранными людьми может создать человека нашего общества. Теперь нет почти безумной, как в древности, материнской любви. Каждая мать знает, что мир ласков к ее ребенку. Вот и исчезла инстинктивная любовь волчицы, возникшая из животного страха за свое детище».

Для тех же, кто не сумел преодолеть материнского инстинкта, выделен особый… остров Матерей — Ява. Там живут все, кто хочет сам воспитывать своего ребенка.

Что же получается у Ефремова? За беззаветную материнскую любовь — ссылка за пределы благодатного, средиземноморского пояса, где сосредоточено население?

Вы согласны с Ефремовым? А я не очень. Я полагаю, что ребенку в младенческом возрасте, «нежном», как его называют, материнская любовь необходима. Позже можно передавать его в руки педагогов. Думаю, что и родителям полезно любить детей, уметь любить, это наполняет жизнь и предохраняет от эгоистической сосредоточенности на самом себе.

В свое время при выходе из печати «Туманность Андромеды» встретила яростные нападки критиков. По их мнению, Ефремов исказил будущее. Тогда я был восторженным защитником, первым, если не ошибаюсь, рецензентом. Но сейчас, когда эта книга прочно вошла в фонд мировой литературы, она не нуждается ни в защите, ни в добавочных похвалах, и полезно обратить внимание читателей на трудность, которую автору не удалось разрешить, не удалось решить и всей фантастике.

В будущем мы хотим видеть безукоризненно совершенных людей. Нас, естественно, удивит, если человек будущего будет болеть, страдать, сердиться, если он будет разочарован, будет делать глупости и т. д. Поэтому писатель и создал своих героев непохожими на нас: безукоризненно правильными, безупречно выдержанными и от правильности холодноватыми. Но законы восприятия таковы, что больше всего мы сочувствуем таким, как мы, на нас похожим. Идеальные — бестелесны и поэтому не волнуют.

Как же быть? Изображать идеал несовершенным? Но тогда это не идеал.

Далее, чтобы достигнуть законченного совершенства, видимо, надо разрешить все трудности и все проблемы наилучшим образом. Но если ВСЕ решено, чем же будут заниматься люди творчества? Нормальному человеку для счастья нужна осмысленная деятельность, не только игра в исследования, в науку ради науки.

У Ефремова нет скуки в его совершенном обществе. Общество уже благоустроено, основные проблемы уже разрешены. Подвиги совершаются где-то вдалеке, на границе незаселенных мест, на дне океана или на острове Забвения, 112

упрямо живущем по старинке. Это все сторожевые подвиги, арьергардные, но где же авангардные — подвиги продвижения вперед? Даже школьники из произведений Ефремова знают, что самое главное — движение вперед.

Но если все совершенно, куда и зачем двигаться? Именно тут противоречие, неразрешенное Ефремовым.

И другая сторона того же вопроса.

Чтобы завершить книгу, где-то нужно поставить точку. Чтобы нарисовать общество, разрешившее все задачи, нужно ограничить число задач. И Ефремов ограничил… количество населения. Все оно размещено в узкой средиземноморской полосе… Ограничена (150–200 лет) и продолжительность жизни. В исторической схеме будущего веку Первого Изобилия предшествует век Упрощения Вещей. Так и написано: «Требование дать каждому все вызывало необходимость существенно упростить обиход человека… Одно только прекращение невероятной расточительности питания обеспечило пищей миллиарды людей».

Ограничено, упрощено, прекращено! Нет потребности и нет причины для роста, для движения вперед.

Только для космоса «не поставлена» точка. Пока еще звездолеты топчутся на «пятачке» поперечником в полсотни световых лет, а до других галактик — миллионы и миллиарды. Нет возможности посетить отдаленные звезды.

Но если видишь звездожителей на экране, если связан с ними по радио, так ли обязательно ездить в гости? Это не самая неотложная задача! Вдохновит ли она ВСЕ население Земли на подвиги, творчество и даже самоограничение? Однако другой задачи Ефремов не нашел.

Но юный герой Ефремова говорил, что главное — это движение вперед. Какое же движение вперед предлагает писатель в романе?

В предыдущих беседах о Свифте, Жюле Верне и Томасе Море мы давали историческую справку, потому что и страна и эпоха были далекие, чуждые; чтобы понять писателя, надо было представить еще, в какие времена он писал.

Но И. А. Ефремов (1907–1972) — наш современник. Он родился в 1907 г. и прожил насыщенную жизнь. Всего было много: странствий, впечатлений, размышлений и трудов. Рано оставшись без родителей, он стал воспитанником красноармейского полка, принимавшего участие в штурме Перекопа. В семнадцать лет стал штурманом, плавал на Тихом океане и на Каспийском море. Но море оставил ради геологии и к двадцати годам обнаружил кладбище вымерших земноводных на Севере. Экспедиция за экспедицией в Сибири, потом в Монголии. В тридцать три года Ефремов — доктор биологических наук, в дальнейшем — создатель тафономии, особой науки о том, как и где искать остатки ископаемых животных. В 1952 г. получил Государственную премию.

И одновременно — литература. Еще в конце войны, в 1944 г., появились его «Рассказы о необыкновенном» — романтичные и героические истории о геологах и моряках. За ними последовали «Звездные корабли» — одна из первых советских повестей о пришельцах, историко — приключенческий роман «На краю Ойкумены», а в 1957 г. в журнале «Техника — молодежи» начал печататься роман «Туманность Андромеды».

Обратите внимание: «Туманность Андромеды» появилась в 1957 г. — за несколько месяцев до запуска самого первого искусственного спутника.