Беседы о научной фантастике
Шрифт:
«…Когда буря стихла, поставили грот и фок и легли в дрейф. Затем подняли бизань, большой и малый марсели. Мы шли на северо — восток при юго — западном ветре. Мы укрепили швартовы к штирборту, ослабили брасы у рей за ветром, сбрасонили под ветер и крепко притянули булиня… Во время этой бури, с шровождающейся сильным
З — Ю-З. ветром, нас отнесло, по моим вычислениям, по крайней мере на пятьсот лиг к востоку, так что самые старые и опытные моряки не могли сказать, в какой части света мы находимся…
16 июня 1703 года стоявший на брам — стеньге юнга увидел землю. 17–го мы подошли к острову или континенту…»
Правдоподобно? Без сомнения. Чувствуется, что писал опытный моряк, хорошо разбирающийся в ветрах и парусах? Безусловно. Мог он наткнуться на неведомую землю в отдаленных морях? Вполне вероятно. Доверие читателя завоевано. И тогда можно на той земле поселить великанов.
Однако самые недоверчивые, самые придирчивые читатели все-таки могут спросить:
— Отдаленные моря? какие именно, как называются? Для великанов нужна обширная земля — целый континент. Где он, покажите на глобусе.
С проблемой местонахождения чудес столкнулась еще сказка.
— Где она, баба — яга? Сколько лет прожили, ни разу не видели.
«В темном лесу», — отвечала самая старая сказка.
Но темный лес, как обиталище ведьм, «пригоден» не для всякого слушателя, а только для суеверного и наивного. Пока люди верили, что в лесу полным — полно нечисти, можно было поселить там и бабу — ягу, и кикимору, и дракона. А если вера в лесную нечисть повыветрилась, приходилось менять место действия: «За тридевять земель, в тридесятом государстве…»
Все-таки «тридесятое государство» прозвучит убедительно только для того, кто не знает, как называется второе и третье… Но если корабли уже плавают в чужие земли? Тогда можно назвать самую отдаленную страну, известную только понаслышке. Имя такое слыхали, достоверного известно мало. Может, и правда, там еще есть чудеса.
Герой греческой мифологии Ясон сражается с драконами и добывает золотое руно в Колхиде — в нынешней Грузии. Спутников Одиссея пожирает шестиглавый дракон Сцилла (якобы обитавший вблизи острова Сицилия).
Для древних греков так называемой героической эпохи Грузия и Италия были краем света, самое подходящее место для обитания драконов.
Но за последующие две тысячи лет «края света» отодвинулись намного дальше. Владелец волшебной лампы Алладин из «Тысячи и одной ночи» живет в Китае. Враг его, злой волшебник, приезжает из Магриба (Северо-Западной Африки).
Край света поздняя сказка считала удобным местом действия. И фантастика унаследовала этот прием.
В конце XV в. начинается эпоха географических открытий. Моряки, побывавшие в отдаленных странах, рассказывают всяческие чудеса, правдивые и неправдоподобные. И когда Томас Мор, автор «Утопии», решает изобразить государство с образцовым строем, он выбирает самую обычную для своего времени форму — отчет о путешествии на отдаленный остров. Утопию будто бы открыл один из спутников Америго Веспуччи, того мореплавателя, в честь которого названа Америка.
«Утопия» была опубликована в 1516 г., «Путешествия Гулливера» в 1726 г. Колумб и Магеллан за это время давно стали историей, но Беринг и Кук еще не пустились в плавание. Еще не открыта Антарктида, неведомы северные и южные части Тихого океана, неизвестны Гавайские острова, Аляска, Таити, Алеуты, не нанесены на карту берега Восточной Австралии. Полным — полно «белых пятен» на глобусе, и в эти «белые пятна» Свифт «врисовывает» маршруты Гулливера. Лилипутия и Белфуску помещены западнее Ван — Дименовой Земли (так называлась тогда Австралия). Материк великанов удалось разместить в северной половине Тихого океана — между Японией и Калифорнией. Еще севернее — ближе к неоткрытым Алеутским островам — летает Лапута, между ней и Японией — Лаггнегг с бессмертными стариками. Страна благородных гуигнгнмов, как и Лилипутия, — в южной части Индийского океана, восточнее Мадагаскара. Все это неведомые края. Европейские корабли туда не заходят, а если и заходили, то случайно. Свифт даже дает точные координаты: 30° южной широты для Лилипутии, для Лапуты — 46° северной широты, 183° восточной долготы. Хочешь — верь, не хочешь — проверь. Но плыть туда год с лишним.
К началу XIX в. неведомых морей не осталось. И фантастика отступила к полюсам, в дебри Центральной Африки, Южной Америки и Азии. Но к середине века и материки были пройдены.
И настоящей находкой для фантастики было открытие каналов на Марсе. Казалось бы, сами ученые удостоверяли, что на этой планете должна быть разумная жизнь Десятки писателей — фантастов отправляют своих героев на Марс. С Марса являются безжалостные завоеватели Уэллса («Война миров»). На Марс летит демобилизо ванный красноармеец Гусев с мечтательным инженерок Лосем («Аэлита» А. Толстого).
Однако ученые «открыли» Марс для фантастики и от же «закрыли» Марс. Астрономы измерили температуру поверхности планеты и пришли к выводу, что Марс — холодная высокогорная пустыня с разреженным воздухом Слишком изученный, слишком конкретный Марс стесня;, простор для фантазии. И фантастика покинула его, перебралась на другие планеты, а затем и за пределы Солнечной системы — к далеким звездам.
Из темного леса к звездам — такова оказалась тенденция движения фантастики. Тенденция — отнюдь не непреложный закон. Выбирать другие места действия не возбраняется, но где они? На морском дне и под землей, право же, меньше простора, чем в космосе. Неведомого зверя, неведомый город еще можно упрятать на дно морское. Но нет же там места для обширного государства. В космос, волей — неволей!
И тут в научной фантастике, только в научной, возникает ситуация, невозможная ни в сказке, ни в фантастическом вымысле. В отличие от тридесятого государства, в отличие от края света, от выдуманной Лилипутии и выдуманной Великании дно, недра, космос действительно существуют. Нельзя написать научно — популярную книгу о климате, растительности и животном мире тридесятого государства, а вот научно — популярные сочинения о недрах и звездах писать возможно. И описывая приключения под землей и в небе, писатели — фантасты вынуждены считаться с научными фактами. Лилипутия — чистейшая условность, только прием для изображения характеров. Марс фактически существует, воображаемое путешествие на Марс может быть и основным содержанием, главной темой фантастического произведения.
Пример фантастики — темы будет рассмотрен в следующей беседе. Но до того надо нам разобраться в одной непростой проблеме. В первой беседе шел разговор о фантастике в общем понимании этого термина. Здесь впервые мы говорили о научной фантастике. Где граница между «чистой» и научной фантастикой? Скажем, «Путешествия
Гулливера» куда отнести? Великаны в Тихом океане, лошади, обсуждающие вопросы земледелия, — что тут научного?
Чтобы понять это, следует знать, о чем спорят теоретики фантастики.
Дело в том, что и в жизни, и в искусстве, и в науке порядок такой: сначала человек рождается, потом ему дают имя; сначала возникает нечто новое, потом оно получает название. В XIX в. сложилась новая разновидность литературы, пожалуй, Жюль Верн был основным ее создателем, хотя и не самым первым. Сам он объединил свои романы в серию «Необыкновенные путешествия». Но позже, в XX в., подобные произведения стали именовать научной фантастикой. Такое дали имя — и, как оказалось в дальнейшем, не слишком ясное.