Чтение онлайн

По моим наблюдениям, счастье, происходящее от подключения к нашей духовной части, далеко превосходит все, чего можно достичь исключительно в физическом плане. Иными словами, «история нашей жизни», как бы хороша она ни была – даже если вы среди 5 % богатейших людей в мире, – никогда не сможет стать равной правде о том, кто вы на самом деле.

Поэтому я рискну утверждать, что подлинное желание ответить на вопрос «Кто я?», не опираясь в ответе на свою «историю», – это первый шаг к подлинному блаженству в любых обстоятельствах.

НИЛ: Не только ответить на вопрос «Кто я?», но и создать ответ.

Здесь я хотел бы на секунду вернуться к этой истории про счастье без трех пылесосов в доме. Жители Уагадугу, к которым я ездил в гости, были самыми счастливыми людьми, каких я встречал в жизни.

Они жили в саманном доме, то есть в строении, сложенном из необожженного кирпича, без окон, с единственным висячим проводом в качестве источника электричества. В этом доме обитало 10 или 12 человек, насколько я помню. И тот вечер, который мне довелось провести у них, был откровением. Это были самые счастливые люди, с какими я сталкивался.

Они пели, танцевали, обнимали и целовали друг друга, вместе ели и радовались, и смех, наполнявший их жилище, был слышен во всей округе. И я подумал: «Боже, святые небеса, что такого знают эти люди, к чему я, с моими двумя пылесосами, только начал прикасаться? Чего я такого не понимаю, что явно понимают они?»

Разумеется, они ясно осознавали, что личное счастье не имеет ничего общего с имуществом. Практически ни с чем материальным в их жизни. Оно из разряда нематериальных вещей, которые я бы в целом охарактеризовал, среди прочего, как простую любовь. Они «всего лишь» очень-очень друг друга любили и понимали, что все они – часть одного целого, одного племени и одного опыта.

Поэтому, когда у нас появляется желание задать первый вопрос «Кто я?», есть необходимость в том, чтобы создать ответ. Важно не просто отреагировать на вопрос умом, как на интеллектуальный экскурс, но создать отклик, который имеет смысл для души. Отклик, который объясняет, кем мы выбираем быть в противовес тому, кем мы себя воображаем.

Лично я выбираю быть индивидуальным проявлением божественности, волной в Океане Бога.

Доктор КУПЕР: У меня к вам вопрос. Почему, на ваш взгляд, столько людей в нашей культуре здесь, в Северной Америке, испытывают такие трудности с этим? С принятием духовного ответа на вопрос «Кто я»?

Посещая ваши семинары, я заметила, что многие люди откликаются на послания, которыми вы делитесь. Они отправляются домой на «семинарском подъеме», чувствуя, что наконец-то понимают жизнь и обрели ясность в вопросе, кто они и для чего они здесь.

Однако через несколько дней, недель или, если повезет, месяцев многие, если не большинство, возвращаются обратно к истории «Я есть то, что я имею», распространенной в нашей культуре. Я говорю это, потому что работаю с этими людьми, получаю от них письма и они спрашивают, почему так трудно применять эти концепции в повседневной жизни…

Мне непонятно: почему?

НИЛ: Потому что люди неохотно думают даже о возможности отказаться от того, что имеют, ради того, чтобы быть теми, кто они на самом деле. Они путают опыт обладания имуществом с тем, что, как им кажется, запрещает им быть теми, кто они есть.

Люди могут быть теми, кто они есть, и оставаться богатейшими людьми на Земле. Ничто не запрещает быть тем, кто ты на самом деле, и по по-прежнему иметь три пылесоса. Быть тем, кто ты есть, не значит непременно отказаться от того, что ты имеешь. И люди, которые это понимают, остаются внутри своей духовной осознанности еще долго после окончания семинара.

Но большинству действительно трудно усвоить эту идею, и они возвращаются к своей жизни с понедельника по пятницу. А причина кроется в убеждении, которое накрепко засело у них в голове: «Все это очень хорошо и здорово, о чем Нил говорит, но, понимаете, я пока не захотел по-настоящему. Я даже не уверен, что смогу. Я не знаю, как существовать без моего добра. Черт, да просто заберите у меня айфон, не говоря уже о ноутбуке, – и я покойник. Мне и дня без ноутбука не прожить!» И то же самое относится ко всему прочему имуществу.

И понятно, что многим из нас не хочется этого делать, даже страшно, потому что мы не приучены. Мы не знаем, как существовать без этих вещей!

Знаете, в юности я мог наизусть отбарабанить телефонные номера всех важных людей в моей жизни. Бабушкин, тети Ирен, друзей – я даже знал телефон школы. Сегодня спросите кого-нибудь: «Какой телефон у твоей кузины Джин?» – и человеку придется заглянуть в мобильник. Дело в том, что мы отвыкли использовать мозг для запоминания.

Понаблюдайте за юными служащими на кассах в супермаркете. Если касса не скажет им, сколько сдачи полагается клиенту, они не сумеют ее сосчитать. Они не знают, как разменивать деньги.

Когда я был маленьким, еще не было таких касс, которые подскажут, что если тебе дали бумажку в 20 долларов, а покупка стоит 5,37, то надо выдать сдачу 14,63. Вы просто высчитывали и обучались этому очень быстро. Нынче многие девятнадцатилетние кассиры в бакалейной лавке просто растеряются, если им придется отсчитывать сдачу самим, без машинки, подсказывающей, сколько именно они должны покупателю.

Мы живем в эпоху отупения человечества. Обезглавливания человечества.

Нас самих обезглавили – мы не знаем, как выжить без подобных вещей.

Поэтому, естественно, вернувшись с семинара на «подъеме», человек впадает обратно в свой режим жизни, потому что встает вопрос выживания. Мы действительно не знаем, как выжить, скажем, без телевизора в каждой комнате.

В моем детстве иметь хоть один телевизор считалось огромной роскошью. У нас был один маленький черно-белый телеприемник с экраном не больше носового платка. Теперь в ходу телевизоры, у которых экраны размером со штат Монтана. И они стоят в каждой комнате или, по крайней мере, на каждом этаже. Один – наверху в спальне, один – внизу в комнате отдыха, один – в гостиной, возможно, еще один, поменьше, – на кухне.

И мы не знаем, как выжить без нашего добра. Если отключается кабель и мы не можем получить телевизионный сигнал, мы покойники. Мы разучились даже разговаривать друг с другом.

Знаете, если вы предложите сегодня своей семье что-нибудь вроде: «Давайте просто возьмем сыру и крекеров, яблочного сока или вина, сядем в гостиной и будем разговаривать», – вас не поймут. «В смысле, мы просидим с шести до десяти вечера, разговаривая, а потом отправимся спать? Ты издеваешься?»

Или, боже упаси, почитать книжку?