Чтение онлайн

В.: Относительно искусства: вы художник, поэт и композитор…

С.А.: Я не композитор. Я только вдохновляю некоторых композиторов текстами, песнями и оперными либретто, написанными мною. Поскольку речь зашла об искусстве: оно является выражением наиболее великой силы вселенной – красоты, структурирующей и формирующей мир и вообще все. Эта сила присутствует в глубинах каждого человека, но во многих людях она еще ожидает своего пробуждения. К тому же существует два вида искусства: первое – субъективное, которое может практиковаться каждым, поскольку оно является отражением того, что из себя представляет человек, а второе – объективное, отражает великие космические законы.

В.: Мне говорили, и вы это подтверждаете, что кроме прочих талантов вы обладаете даром вдохновлять творческих людей. Люди рассказывали мне о художниках, которые больше не рисовали, о композиторах, которые перестали сочинять, о парализованных танцорах, которые благодаря вам снова стали заниматься своим искусством…

С.А.: Одарены эти люди, а не я; они просто уснули. Что касается меня, не имеющего талантов, небеса мне даровали талант пробуждения или раскрытия талантов в других людях.

В.: Это то, что называется силой Мастеров?

С.А.: Суфии, к которым мы очень близки, называют это Барака. Эта сила может быть передана от Мастера к ученику, позволяя ученику подняться до уровня Мастеров в той или иной сфере. Она может быть передана, только когда присутствует состояние восприимчивости, состояние готовности, другими словами, когда ученик достаточно подготовлен. Целью П-и является освобождение человека, освобождение от всего, что его порабощает изнутри, например, от его негативной обусловленности; тогда его творческий потенциал сможет проявиться вовне и послужить его самореализации, реализации других людей и эволюции человечества.

В.: Вы можете дать мне основные термины П-и?

С.А.: Да, конечно. Но они вам ничего не дадут, пока вы не поймете их внутреннее содержание. Почему бы вам самим не назвать мне те термины, которые вам интересны?

В.: Например, истина.

С.А.: Недостижима для обычного человека; для того же, кто находится на Пути, истина является плодом Работы.

В.: А что вы скажете про «Работу»?

С.А.: Познание себя и борьба против всего негативного, что человек обнаруживает в себе.

В.: Любовь?

С.А.: Одновременно внутренняя кульминация Пути и практика, воплощаемая в повседневной жизни.

В.: Служение?

С.А.: Практика любви в повседневной жизни.

В.: Доверие?

С.А.: Только своей судьбе.

В.: Реализация?

С.А.: Это достижение: пробуждение к собственной природе.

В.: Сверхъестественные силы?

С.А.: Побочное явление внутреннего развития.

В.: Смерть?

С.А.: Человек выбирает свою жизнь после смерти. Тем не менее это зависит от жизни, которую он решает проживать здесь и сейчас.

В.: Реинкарнация?

С.А.: Очевидный факт. Но можем ли мы прекратить эту игру в отгадки?

В.: Да, конечно. Но я хотел бы вернуться назад, к тому, что вы сказали о нынешнем проявлении или скорее о продолжающемся обновлении Четвертого Пути. Какие условия предшествуют этому?

С.А.: У этого есть несколько проявлений. Я могу рассказать только о тех, что представляю я, но те три, что я вам назову, являются абсолютно необходимыми для каждого из них. Первое условие: необходимо присутствие живого Мастера, то есть того, кто достиг достаточного знания и получил силу или Барака от своего Мастера или Мастеров. Второе: мужчины и женщины, достаточно подготовленные, чтобы быть способными правильно использовать материалы и техники Учения. Третье условие: желание этих людей работать вместе.

В.: Некоторые люди не придают никакого значения традиции, другие им верят безгранично. Вы сами не любите обсуждать такие вопросы, но вы подтвердили существенную важность для вас ваших Мастеров… Селим Айссель – кто вы?

С.А.: Почему этот вопрос появился в уме спрашивающего? Этот ум боится и нуждается в гарантиях? Поверхностный ум, движимый любопытством? Лжец, испуганный собственным отражением? Тщеславная личность, которая свяжет себя только с великой и прекрасной древней традицией? Но это неважно. Что касается меня, я испытываю глубочайшее уважение к Мастерам прошлого. У них только один недостаток: их больше нет с нами.

В.: Некоторые люди говорят, что вы суфий, другие называют вас теософом или антропософом, есть те, кто называет вас буддистом…

С.А.: Когда мой дед, алхимик и великий путешественник, вернулся из Китая, где он жил у Мастера Чен (Китайский Дзен), он обучил меня сидячей медитации, когда я был еще ребенком. С тех пор я ее так и не прекратил. Значит, я Дзен Буддист? Незадолго до своей смерти мой дед поручил меня своему другу, Месье де Фариа, который сам был Теософом, последователем Блаватской, а позднее Антропософом вслед за Рудольфом Штайнером и франкмасоном Ордена Мемфиса-Мицраима. Я многим обязан ему. Позже он послал меня к Пиру Кеджттепу Ансари, которого он представил как одного из Мастеров Гурджиева. Этот суфийский Мастер, принявший меня, сам обучался у Христианских Иезуитов, будучи их учеником! И в довершение всего однажды он представил меня Иудейскому Раввину, чтобы тот мог объяснить мне Библию! Поэтому, какова моя традиция? Хотите знать кто я? Долгое время я сам этого не знал… Сейчас я знаю, что я тот человек, который разговаривает с вами.

Я надеюсь на продолжение беседы, но вдруг слышу тихий стук в дверь. Айссель с тем же трудом, который я отметил ранее, встает и открывает дверь. Ему говорят, что ужин будет готов через пятнадцать минут. Он возвращается и приглашает меня на ужин, и я понимаю, что наш личный разговор подошел к концу. Провожая меня до двери, он добавляет: «Сегодня вечером здесь будет много людей, но во время еды вы можете задать любой вопрос, какой хотите, даже перед всеми. Здесь не существует глупых или неудобных вопросов».

Перед ужином я возвращаюсь в свою комнату. В моей голове еще больше вопросов, чем даже до приезда сюда. Но теперь я знаю, что встретил необычного человека, «замечательного человека», как говорил Гурджиев. Честность заставляет меня добавить, что во время нашего разговора я не удержался и задал ему несколько вопросов относительно моей личной, профессиональной и семейной жизни. Я только могу сказать, что отвечал он так, будто знал мою жизнь лучше меня самого. Будто он читал меня как открытую книгу. Читатель простит мне, если я вдруг случайно скажу удивительные вещи об этом человеке, но это лишь потому, что он поразил меня во всех отношениях. Это не означает, что он обладает абсолютной истиной, что он охотно и признает, считая, что во время нашего земного воплощения все относительно.