Чтение онлайн

Евклид тоже дал науке "факт", что "целое всегда равняется сумме его частей". Но, целый атом весит меньше, чем сумма его частей. Физики имели своим прямым основанием принцип достоверности, то есть что физические законы всегда гарантируют данный результат от данной причины. Сегодня физики имеют новую теорию: принцип недостоверности.

Неудивительно, что д-р Шилт, полушутя заметил: "Мы знали о вселенной 10 лет тому назад больше, чем знаем теперь".

Д-р Екатерина Чэмберлейн, профессор физики, напомнила Витману, что Ньютон сравнивал себя с ребенком, играющим с ракушками на берегу океана в то время, как целый океан истин лежит перед ним неоткрытым… "Мы все еще на берегу океана, — говорит д-р Чэмберлейн, — то что мы знаем, это только мельчайшие частички. А в остальном мы зависим от веры' '.

Новое настроение смирения делается научным в глазах ученых гораздо более, чем прежнее поведение пресловутого в XIX веке ученого "всеезнайки"

Витман встречал ученых, которые были слишком скромны и застенчивы, чтобы признаться в стремлении к возвышенным целям. Он приводит интересный пример, свою беседу с д-ром Реджиналом Хьюиттом — паразитологом; вся жизнь этого ученого, фактически, посвящена борьбе против 3-х червячков, которые вызывают тропическую болезнь "филариазис", симптомами которой бывают уродливые опухоли и слепота. Д-р Хьюитт тяжело трудился в тропиках в погоне за этими паразитами — червями, и упорно работал над туземцами в Центральной и Южной Америке, чтобы избавить их от болезни.

В 1945-47 годах, д-р Хьюитт, наконец, изобрел лекарство, которое уничтожает червяков и излечивает болезнь. 400 миллионов людей в тропиках, — пятая часть населения мира, — может теперь не бояться этого производителя уродливости и слепоты.

"Я не вдохновлялся никаким пламенным желанием приносить человечеству пользу", — ответил д-р Хьюитт на вопрос журналиста о том, что его побудило к такому труду. Но, через несколько минут д-р Хьюитт стал рассказывать Витману о той волне радости, которую он почувствовал, когда впервые применил свое лекарство среди туземцев и увидел, как у 18-ти летней девушки страшно распухшая нога вдруг стала нормальной, а слепой мальчик прозрел.

"Считаете ли вы это простой случайностью, что вы открыли способ помогать людям? — спросил журналист. — А почему бы вам не употребить было вашу энергию на распространение болезни"?

Ученый засмеялся: "Что вы, этого я никогда не сумел бы сделать"…

"Почему же? Ведь вы говорите, что вы не филантроп"?

"Знаете, этого я как-то не сумею вам объяснить"…

Был человек, желавший — как многие — оправдать себя. Он спросил у Иисуса Христа: "Кто мой ближний"? И Спаситель рассказал ему притчу…

Шел странник из Иерусалима в Иерихон, и был схвачен разбойниками. Они сняли с него одежду — вероятно, единственное его достояние — и, избив, оставили на дороге.

Вслед за этим бесчеловечьем следует другое, может быть, еще худшее: идущие той же дорогой люди равнодушно проходят мимо лежащего, истекающего кровью человека. "Прошел мимо" священник. Левит поступил еще хуже: "подошел", посмотрел", полюбопытствовал, как страдает и умирает человек, и пошел своей дорогой. В лице этих двух людей мимо израненного человека прошло как бы все несострадательное человечество. Одна половина этого человечества ранила его и бросила умирать на дороге; другая проходит равнодушно мимо его страданий.

Иоанн Златоуст справедливо сказал: "богатые и сытые, равнодушно взирающие на голодных и нищих и не помогающие им, равны убийцам". Конечно, равны преступникам и те, которые, имея возможность помочь хотя бы одной жертве преступлений этого мира, проходят мимо человеческих страданий, занятые одним своим благополучием.

В простых словах Христос, знающий сердца людей, открывает всю глубину мрака, сгустившегося над человечеством, и показывает главный грех всех времен и народов: немилосердие. И когда, вникая в эту картину, мы начинаем ужасаться кромешной тьме нравственного человеческого сознания, — тихая небесная заря — милосердие — восходит над землей. И за нею видно само Солнце Божественной Любви — Христос.

Проезжал тем же путем около Иерихона Самарянин некто и, увидев на дороге окровавленного человека, сжалился над ним. Вот всё, что произошло: сжалился над ним. Всё другое было только следствием этого: один человек сжалился над другим человеком. Свершилось близкое ко всем чудо, через которое самый грешный и слабый человек делается причастником божественной силы, правды и славы.

Жалость двигает больше, чем каменными горами, — она двигает каменными сердцами. "Истинно говорю вам, если кто скажет горе сей: поднимись и ввергнись в море, и не усомнится в сердце своем, но поверит, что сбудется по словам его — будет ему, что ни скажет" (Мк. II, 23). Это слова Христа. Жалость в мире — есть чудо. Каменные горы передвигать с места никому не надо. Истинное чудо есть жалость.

Бог хочет этого чуда, жалости одного человека к другому. Тут сила высшей жизни.

Истинное милосердие всегда просто и деятельно. Оно есть воля, готовая на всякий труд, сердце, соглашающееся перенести всякую скорбь ради любви.

Истинное милосердие деловито. Оно соединяет в себе небо и землю, и помогает не только в чувствах и намерениях, но — сейчас же тут, на этой сухой, пыльной земле меж Иерусалимом и Иерихоном.

Таковым именно было милосердие Самарянина, о котором рассказал миру Христос. Продуманная заботливость его показывает глубину его жалости.

Подойдя к лежащему на дороге раненому, он тотчас "перевязал ему раны", смягчив их маслом, промыв вином, "и, посадив его на осла, привез в гостиницу и позаботился о нем" (Лк. 10, 34). Так говорит Евангелие.

После этого милосердный Самарянин мог бы уехать с чистой совестью. Но нет: "на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал: "позаботься о нем". Казалось бы, теперь уже всё сделано им. Но совесть этого человека продолжает быть неудовлетворенной: он обращается к хозяину гостиницы и говорит ему: "если издержищь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе" (Лк. 10, 35). Какое излучение истинной человечности.

Ведь все могут поступать "так же"… Много и сейчас в мире около нас людей, израненных грехом, оскорбленных злом этого мира, лежащих и страдающих на разных дорогах. И можно помочь им.

Я вижу эту небольшую каменную гостиницу милосердного Самарянина на дороге меж Иерусалимом и Иерихоном. Это малый дом, в нем никто не обитает, но его знают все паломники Святой Земли… Дорога пустынная вьется среди гор, спускаясь к Иерихону. Вокруг — мертвые горы. Это сердца. Чьи? Древних? Современных людей? Это наши каменные человеческие сердца, Господи! И они алчут воды Твоей милости и готовы ответить на воду Твою цветами и травами.

Малый дом стоит близ дороги. Приходят сюда люди всех стран и народов и видят эту притчу, которую слышат от Христа. И слово пустынной дороги, мертвых каменных гор, и этот малый дом, говорящий народам о милосердии, — всё остается, как Божественный зов к человечности, к любви и жалости.

Многие веруют, что Господь Иисус Христос был в мире, родился в Вифлееме, был распят на Голгофе и воскрес из мертвых… Меньше таких, которые веруют, что Господь Иисус Христос не только был, но и будет — придет судить живых и мертвых, и "Царству Его не будет конца". Но еще меньше тех, которые веруют, что Господь Иисус Христос не только был и будет, но и есть: "Се Аз с вами во вся дни до скончания века!" (Мф. 28, 20).