Чтение онлайн

– Да. Кто-кто, а маньяки мне не близки. Я очень добропорядочный, примерный.

– Я у тебя видел текст про зеленые комсомольские значки для татар: это такой стеб?

– Нет, реальный случай. В 1990 году на московском заводе «Русский сувенир» делали одновременно комсомольские значки и крестики для церкви. В цеху стояли два больших корыта: в одном крестики, а в другом – значки для покраски. Вот я и попросил наделать мне комсомольских значков всех цветов радуги. Я их все раздарил, а зеленый подарил Борису Афраимовичу Львовичу – он же народный артист Татарской АССР.

– «Падонки» – это настоящая литература или нет?

– Ну, наверно, это зависит от того, что написано. Как сложно провести грань между нормой и патологией, так же сложно провести ее между графоманией и настоящим творчеством. Вот есть люди, которые выражают душу. Что касается меня – ни в одном из моих произведений нет ни капли моей души. Это просто поиск рифм красивых, это как бы рассказывание анекдота в своем переложении. Я либо рассказываю случаи из жизни – перевранные и приукрашенные, либо тупо составляю рифмы. Я люблю, чтоб были красивые неглагольные рифмы, красивый запоминающийся текст, и желательно такой, чтобы его можно было положить на музыку. Просто ставлю эксперимент – смогу рассмешить людей или нет? А есть люди, которые серьезно пишут и ждут комментов как хлеба. Они каждый день, дорываясь до инета, первым делом лезут в литпром. Это очень азартная штука! Во-первых, ты думаешь: куда тебя засунут, в какой раздел? Потом читаешь, что сказали и сколько комментов. Для многих это крайне важно – и это самое смешное! Знаешь, каково главное определение психического расстройства? Это когда нарушена связь между мозгом и окружающей средой. Тогда ты начинаешь неадекватно оценивать себя и также неадекватно себя вести. Это и есть психическое заболевание. Когда ты видишь старушку в мини-юбке, знай – она ебанутая. Или кто-нибудь без слуха, голоса и внешности ломится на «Фабрику звезд». То же касается и писак, которые думают, что пишут шедевры.

– А вот поэзия, это баловство или как?

– Начнем с того, что в поэзии я не разбираюсь. Я читал только Маршака в детстве, а потом Орлушу. Вот между Орлушей и Бернсом в переводе Маршака никого нет. Я считаю, что Маршак – величайший поэт всех времен и народов. Когда я выучил английский и почитал первоисточники, то понял, что они все у Маршака сосут. Ну и еще мой друг и сосед Миша Козаков часто читает мне Самойлова и Бродского – вот это вышак!

– Хорошо, что хоть Орлушу ты в оригинале читаешь. Он великий поэт?

– Он вообще не поэт, но выебывается он красиво. Он выебывается, чтоб залезть на бабу, или заработать денег, или просто повеселить друзей. В этом он здоровый человек. Он больной в другом: на него никогда нельзя надеяться, ты его щас тут ждешь, как договорились, а он в это время сплавляется по Волге у Ярославля. А потом удивляется, что девушка, с которой он близок, напрягается по поводу неуверенности в будущем. Но это не важно. Я очень благодарен Литпрому – за то, что познакомился с Орлушей. Это было на литпромовской тусе. Мы с ним сразу стали пить. О стихах его я думал, что если бы я был талантливый, то написал бы точно так же. Это же мои мысли! Так, как он про блядей в самолете, я никогда не напишу. Мы с Орлушей тогда стали вспоминать детство – и выяснили, что выросли чуть ли не в соседних подъездах… Что у нас были одинаковые методы, как проводить весь класс с черного крыльца в кино, обманывая билетершу. Он мне рассказывал истории про меня, а я ему – про него. Часто, когда мы встречаемся, нам и говорить не о чем, потому что мы одинаково мыслим. И когда он дает интервью, я заранее знаю все, что он скажет, потому что я сказал бы то же самое.

Только у меня при этом еще есть немецкая страховка, а он работает без страховки…

Сергей Ястржембский – баловень судьбы, дипломат, везучий вельможа, модный светский персонаж. Он умеет с минимальными потерями выходить из очень непростых ситуаций. А по умению долго говорить и толком ничего не сказать он может соревноваться с самим Горбачевым.

Охота – может, главная страсть его жизни. Одна мысль о том, что промежуток между двумя поездками на африканское сафари продлится дольше года, его ужасает.

Сергей Владимирович Ястржембский родился 4 декабря 1953 года в Москве. Окончил МГИМО, защитил кандидатскую диссертацию. Младший научный сотрудник Академии общественных наук, затем – сотрудник журнала «Проблемы мира и социализма» (Прага). В 1989 году – референт международного отдела ЦК КПСС. В 1990–1992 годах работает в журналах «Мегаполис» и «VIP», а также заместителем генерального директора Фонда социально-политических исследований.

В 1992–1993 гг. – директор Департамента информации и печати МИДа. В 1993–1996 гг. – чрезвычайный и полномочный посол Российской Федерации в Словацкой Республике. В 1996–1998 гг. – пресс-секретарь Бориса Ельцина. В 1998–1999 гг. – вице-премьер правительства Москвы, замруководителя штаба избирательного блока «Отечество – вся Россия». С 2000 года – помощник Путина.

Женат вторым браком. Двое взрослых сыновей от первого брака. Увлекается фотографией. Провел ряд персональных фотовыставок.

– Сергей! Одно из самых ваших ярких и запомнившихся профессиональных выступлений было сделано по поводу уничтожения Хаттаба. И мне в голову пришел слоган: «Главный трофей Ястржембского – Хаттаб».

– Ну, это не по моей части.

– Нельзя сказать, что уж совсем не по вашей: вы ведь в Чечне бывали по службе.

– Многократно. Четыре года ею занимался. Летал и с Квашниным, и с Рушайло, с Кошманом, с иностранными дипломатами, журналистами – много поездок было.

– У людей, которые летали над Чечней, одно из самых тонких воспоминаний – то, как пули били по вертолету. Когда на излете, они так «дзынь» по обшивке – и отскакивают. У вас было такое?

– Было. Но к охоте это не имеет никакого отношения.

– Ну нельзя ж только про охоту, надо хотя бы кратко окинуть взглядом вашу жизнь и деятельность. И родословную. Говорят, что ваш род древней даже, чем Михалковы…

– Не ссорьте меня с моим хорошим другом, охотником Никитой Сергеичем. Насчет древности – подлинных документов нет, есть некие исследования, но научная достоверность этих данных у меня вызывает большое сомнение.

– То есть вы их не можете ни подтвердить, ни опровергнуть.

– Совершенно верно. Твердо можно сказать лишь о дворянских корнях моих предков. Один из семейных корней берет начало из нынешней Гродненской области, когда-то это была территория Речи Посполитой.

– А теперь вы русский по документам?

– Конечно.

– Вы не только из дворян происходите, но и из авиаторов?

– Да. Один мой дед служил в эскадрилье Петра Нестерова, летал на бипланах. Он дважды падал, после стал очень религиозным человеком – считал, что это Всевышний его спас. Второй дед, генерал-майор авиации, был профессором в Академии Жуковского. Много в семье авиаторов… Но я улизнул из-под семейного авиационного влияния.

– И отец ускользнул: он же в ГРУ служил, так?

– Нет, это неправильная информация. Он летчик, вернее, не летчик, а авиатор. Занимался техническими вопросами, связанными с авиацией. Потом стал главным военпредом на заводе Микояна: принимал у промышленности самолеты, которые поступали в ВВС. Последние годы работал в нынешнем Рособоронэкспорте; возможно, отсюда и разговоры, что он из этой уважаемой организации. Раз за границу ездит – значит, все ясно… При том что я в этом ничего плохого не вижу.

– Многие считают, что карьеру вы сделали благодаря студенческой дружбе с Козыревым.