Чтение онлайн

— Морган был очаровательным. Уверенным в себе. Наглым, — я усмехнулся, но укол боли в сердце сделал эту усмешку грустной. — В последний день семинара он пригласил меня на свидание. Это было так внезапно, что я рассмеялся, пока не понял, что он серьезно. Моя история отношений до того момента была весьма мрачной, но Морган обращался со мной как с принцем. Никто и никогда не выбивал вот так почву из-под моих ног. Парни, с которыми я встречался раньше, были настоящими придурками, но Морган... Он... поглотил меня. Он воплощал все мои фантазии, завернутые в красивую обертку.

Я подумал о тех ранних годах, обо всем времени, что мы провели вместе. Нахмурившись, я открыл глаза и посмотрел на наши со Скайларом соединенные руки.

— Я был идиотом. Я не видел то, что находилось у меня под носом. Морган всегда был собственником. Не знаю, как еще это можно описать. Поначалу я не видел в этом ничего плохого. Приятно было, что меня хотят и так сильно любят. Приятно было являться центром его мира.

— Что ты имеешь в виду, называя его собственником?

— Оглядываясь назад, я теперь вижу, что Морган хотел владеть мной. Целиком и полностью. Ему не нравилось делить меня с кем-либо. Когда мы собирались с друзьями, он приклеивался ко мне и не выпускал меня из поля зрения. Если мы ходили по клубам, он ненавидел, когда я танцевал с другими мужчинами. Хоть он сам не любил танцевать, он танцевал со мной просто для того, чтобы никто другой ко мне не прикасался.

— Похоже, он пытался доминировать над тобой. Контролировать тебя.

Я пожал плечами.

— В ретроспективе я это вижу. Тогда это ощущалось иначе.

— Со временем это прошло?

— Нет. Стало только хуже. Я правда этого не замечал. Единственное, как я могу это объяснить — это то, что я был ослеплен любовью. Морган осыпал меня своей любовью. Он сдувал с меня пылинки. Баловал меня. Идеализировал все, что я говорил и делал. Я настолько втюрился в него, что Морган просто не мог поступить неправильно в моих глазах. Мой психотерапевт называет его поведение обсессивным. Теперь я это вижу, но... — я покачал головой. — Он легко ревновал. Только я не знал, что он... — мой взгляд скользнул к папке, которую я убрал подальше. Лица одиннадцати мужчин. — Я не знал, насколько глубоко пустила корни его ревность. Я не знал, — мой голос задрожал.

— Мужчины, которых он убил.

Еда в моем желудке словно превратилась в пепел. В моем нутре заворочалась тошнота. Мне было одновременно жарко и холодно, мою кожу покалывало.

— Я больше не хочу об этом говорить.

Я попытался отстраниться, мне нужно было бежать, спасаться бегством, оказаться где угодно, только не в этом ужасном кошмаре наяву, случившемся по моей вине.

Но Скайлар не позволил мне уйти. Он встал передо мной, оттолкнув меня обратно к кухонному шкафчику. Его теплые ладони обхватили мое лицо. Я заскулил, когда он поцеловал меня, и на глаза навернулись слезы. Я делал все возможное, чтобы контролировать свои шальные эмоции.

Скайлар явно чувствовал, что я на грани срыва. Он ничего не сказал.

Каким-то далеким уголком своего мозга я знал, что это несправедливо по отношению к нему. Но когда он углубил поцелуй, когда скользнул своим языком по моему, так легко было забыть. Так легко было отпустить все это. Захлопнуть. Отключить.

По какой-то причине присутствие и нежные ласки Скайлара окутывали меня как одеялом и приглушали боль.

Скайлар повел меня в спальню. Он раздел меня и подтолкнул лечь на постель. На короткое мгновение я забыл, кто старше в этих... не отношениях, но... чем бы это ни было. Было ли неправильным то, что я позволял ему вот так заботиться о себе? Было ли неправильным позволять ему немного отвлечь меня? Если так, мне не хватало сил остановить это.

Понятия не имею, как Джейсону не надоело делить со мной постель. На этой неделе я пока что каждую ночь проводил у него. Во вторник утром я опять нашел его на диване, умиротворенно свернувшегося под одеялом. Затем я заметил на журнальном столике пустую бутылку из-под бурбона Jim Beam и понял, чем это вызвано. Я не знал, когда он встал, и насколько полной изначально была бутылка, но очевидно, что успокоения от нашей сессии потрахушек продлилось недостаточно долго.

Когда я проснулся утром в среду, его уже не было. В квартире было тихо, записка на столе гласила, что он ушел на пробежку. Моя первая пара начиналась в восемь, так что я ушел задолго до его возвращения. Возможно, он так и планировал. Это неважно. Сообщение тем же днем вернуло меня в его постель ночью среды.

Утром четверга Джейсон наполовину сполз на пол и засунул голову под подушку, потому что я лежал ногами не в ту сторону и наверняка пинал его. Это был бы не первый раз, когда я лягнул парня во сне и разбил ему губу.

На улице было еще темно, электронные часы на полу показывали 5:07. Я нормально лег на кровать и свернулся возле Джейсона. Как только я удобно устроился и перестал ерзать, Джейсон приподнял подушку с головы и покосился на меня.

— Я думал, ты спишь, — сказал я.

— Меньше чем за неделю я научился, что пока ты здесь, нужно спать вполглаза.

— Я пнул тебя по лицу? Поэтому ты прячешься под подушкой?

Он опустил голову поверх подушки, уложил руки и ноги так, что они уже не свисали на пол, затем накрылся одеялом. Одеяла я тоже сбил в кучу, так что ему пришлось немало повозиться, чтобы расправить их.

— Не по лицу. Но близко. Ты хорошенько заехал мне по плечу.

— Считай себя везунчиком. В Германии я разбил одному парню нос локтем. Кровь была везде. Он двадцать минут материл меня по-немецки, швыряя в меня одежду, затем вышвырнул из своей квартиры. Это было ужасно. А другом парню я как-то раз разбил губу. Ногой.

— Кто бы мог подумать, что сон с тобой — это контактный спорт? — Джейсон почти улыбался, и несмотря на тему разговора, я просиял.

— Мне нравится держать парней начеку.

Джейсон потянулся, перевернулся на бок, чтобы посмотреть время, затем снова повернулся ко мне лицом.

— Ты проснулся, или мне надо принять оборонительную стойку перед тем, как закрывать глаза? Мне нужна капа? Сколько парней едва не распрощались с яичком?

Я усмехнулся.

— Пока что ни одного. Ты можешь стать первым. Думаю, я проснулся. А ты?

— Я толком и не спал, честно говоря. Просто лежал. Думал.

— Ты слишком много думаешь.

Он пожал плечами и потеребил простынь между нами.

— Почему ты чувствуешь себя таким виноватым?

Его взгляд метнулся вверх. Сложно было различить его глаза в темноте, но я видел, что они широко раскрылись.

— Что ты имеешь в виду? Я не чувствую себя виноватым.

— Это ложь.

— Из-за того, что трахаю тебя? Может, поначалу, но...

Я широко улыбнулся.

— Я не это имел в виду, но ты и за это до сих пор слегка винишь себя. Я это вижу. Ты прав. Но уже лучше.

Его брови нахмурились.

— Тогда что ты имел в виду?