Бесконечная книга
Шрифт:
Живо ступал Атрей среди леса колонн, счастливо улыбаясь. Колонны отбрасывали в лунном свете чёрные тени. Глубокая тишина окутывала его, Атрей едва слышал собственные шаги. Он больше не знал, кто он, как и зачем пришёл сюда. Лишь беззаботно любовался: пол был вымощен плитками, мозаика их изображала загадочные орнаменты и таинственные картины. Атрей ступал по этим узорам, поднимался по широким лестницам, выходил на просторные террасы, снова спускался по ступеням и шагал по галерее колонн. Его занимало, что каждая колонна украшена на свой манер и расписана особыми знаками. Так он уходил всё дальше от ворот Без Ключа.
Вдруг до него донёсся странный колеблющийся звук. Звук приближался, то был поющий голос, очень красивый, словно колокольчик; чистый и нежный, как голос ребенка. Но он звучал бесконечно печально, а иногда даже, кажется, всхлипывал. Жалобная песня витала между колонн, проносилась, как дуновение ветерка, останавливалась, взмывала ввысь или опускалась к земле, удалялась, приближалась и кружила вокруг Атрея.
Он не шевелился и ждал.
Круги, которые описывали звуки, становились всё уже, и вот он начал различать слова:
Наш мир бесконечен, и всё в нем случится, Но только однажды! Струясь и звеня, Сейчас я пою и порхаю, как птица, Но время промчится — не станет меня.Атрей поворачивался вслед за голосом, который беспокойно летал между колонн, но никого не было видно.
— Кто ты? — крикнул он.
— Кто ты? — эхом отозвался голос.
— Кто я? — пробормотал Атрей и задумался. — Кажется, когда-то я это знал. Но разве это имеет значение?
Поющий голос отвечал:
Ты мог бы спросить меня, мальчик, о многом, Но спрашивать должен рифмованным слогом. Стихи лишь понятны уму моему, Без ритма и рифмы я слов не пойму.Атрей не горазд был сочинять стихи и понял, что беседа будет не из лёгких, коли голос понимает только рифмованные слова. Пришлось ему изрядно напрячься, прежде чем у него получилось:
Мои вопросы не просты. Скажи сначала мне: кто ты?И тотчас же голос ответил:
Ну вот теперь я понимаю И твой вопрос я принимаю.И пропел уже с другой стороны:
Во дворце глубокой тайны Я витаю не случайно. Слышишь голос тишины? Вот зачем стихи нужны. Кажется, я всё сказала… Звать меня Уиулала.Голос становился то громче, то тише, но никогда не умолкал совсем. Даже если он не произносил слов или слушал обращённый к нему вопрос, всё равно в воздухе длилось звучание. Когда звук стал медленно удаляться, Атрей побежал за ним вдогонку и спросил:
Куда ты уносишься, вдаль или ввысь? Я видеть хочу. Ну постой, покажись.Голос пронёсся мимо его уха:
Услышать случалось Меня иногда, Но видеть — не видел Никто никогда. Ведь я не имела Ни ног и ни рук, И всё моё тело — Блуждающий звук.— Значит, ты невидимка? — спросил он. Но не получил ответа и вспомнил, что должен спрашивать в рифму. «Слышать голос тишины — вот зачем стихи нужны!» — понял он, уже не замечая, что и думать стал стихами. А раньше Атрей совсем не представлял, зачем это надо «ходить на одной ноге да ещё приплясывать через каждые четыре шага». Так говорил о стихах один седобородый старец, случайно зашедший однажды в страну зеленокожих охотников… Но это совсем другая история, и мы её расскажем как-нибудь в другой раз.
Дай ещё один ответ, Верно понял я иль нет, Ты живёшь, пока поёшь, Замолчишь — и ты умрёшь?Послышался тихий звон, который должен был означать смех или всхлипы, и потом голос пропел:
Да, я голос тишины. Только тот меня и слышит, Кто слова стихами пишет. Над просторами страны Я к нему тогда лечу… Я живу, пока звучу.Атрей дивился и следовал за голосом, плутая между колонн. Пока он готовил новый вопрос, голос продолжал петь:
Закончится песня, а жизнь ещё длится Лишь только у тех, кто имеет тела. Ничто приближается, плохи дела. Закончится песня — и жизнь прекратится.И снова послышался всхлип, и Атрей, не понимая, почему Уиулала плачет, спросил:
До сих пор я не пойму: Ты прекрасна, ты поёшь. Непонятно, почему Ты исчезнешь, ты умрёшь?И снова отозвалось в гулком пространстве колоннады:
Не призналась, не сказала бы, Я всего лишь песня жалобы. Я бы пела — ты б жалел… Но тебя ждёт много дел. Так что спрашивай скорей, Что ты хочешь знать, Атрей?Голос затухал где-то между колоннами, и Атрей, потеряв его, стал вертеть головой, прислушиваясь. Какое-то время было тихо, потом снова послышалась песня, стремительно приближаясь, и почти нетерпеливо прозвучало:
Говори! Я лишь ответ! Без вопроса песни нет.Атрей пожал плечами и крикнул ей:
То поёшь, а то молчишь… Но куда ты так спешишь?И голос пропел:
Повелительница наша С каждым часом всё больней. Безнадёжно, горько, страшно, Мы погибнем вместе с ней. Были хлопоты пустыми… Мир наш вот на чём стоит: Вновь придуманное имя Королеву исцелит. И тебе запомнить нужно: За Фантазией, Атрей, Существует мир наружный, Племя там живет — людей. От Адама и от Евы Происходит этот род. Имя Детской Королеве Каждый раз лишь он даёт. Мы ж ни в радости, ни в гневе Не поможем ей вовек, Имя Детской Королеве Может дать лишь человек. Слишком сложен, слишком тонок Труд спасения для нас. Человеческий ребёнок — Вот кто нужен нам сейчас. Лишь одни на белом свете К жизни могут нас вернуть: Человеческие дети… К нам они забыли путь. Перестали верить книгам, А Фантазия за то С каждым часом, с каждым мигом Превращается в Ничто.Какое-то время был слышен лишь жалобный стон без слов, потом Атрей торопливо сказал:
Мне позвать мальчишку нужно! Как попасть мне в мир наружный?Атрей прилагал все силы, чтобы запомнить всё, что услышал. Это пение и разговоры в рифму утомили его, сморили в сон. Он плохо понимал, о чём говорит голос, но чувствовал, что всё это очень важно запомнить, чтобы потом когда-нибудь выполнить. Голос Уиулалы отвечал:
Дорога для них и трудна и тревожна, Для нас же с тобою она невозможна.