Чтение онлайн

Но что-то меняется.

Сначала это похоже на дрожь в воде, лёгкое колебание в бесконечности. Оно нарушает идеальную неподвижность, пробуждает что-то внутри. Незримая волна разливается, затрагивая меня, и я начинаю осознавать… себя? Нет, пока только ощущение, что я есть. Медленное, еле ощутимое. Как будто из бесконечного сна.

Я открываю глаза.

Передо мной лицо. Девушка. Её черты смутны, как будто расплываются в тумане, но я узнаю её. Лена. Она улыбается — мягко, спокойно, почти нежно. В этом взгляде есть что-то тёплое, знакомое…

Но затем всё резко обрывается. Холодный всплеск пробивает сознание. Мир рушится. Меня охватывает ощущение падения, бесконечного и безысходного. Боль, или её призрачный намёк, пронзает меня, и в следующую секунду меня больше нет.

Тьма снова.

Пустота возвращается, обволакивая, поглощая, стирая даже само осознание её присутствия. Ничего. Абсолютное ничего.

В какой-то момент я снова открываю глаза. Передо мной медленно проявляется салон автобуса, но это не главное. Перед моим лицом — она.

Лена!

Она снова улыбается. Но теперь я чувствую что-то странное, что-то не так. Её глаза — глубокие, затягивающие, холодные. Лезвие ножа сверкает в её руке. Я не успеваю ничего осознать, как оно входит мне в грудь.

Тьма.

Снова.

Я падаю в пустоту, но уже не чувствую того спокойствия, что было раньше. Что-то изменилось. Где-то, далеко, слышны приглушённые голоса. Они смутные, беспокойные. Они звучат… внутри меня?

Снова вспышка света.

Я открываю глаза. Лена. Опять. Её лицо, её улыбка. Но прежде чем я успеваю что-то сделать, нож снова пронзает меня.

Тьма.

Голоса становятся громче. Они паникуют. Они боятся.

Я умираю снова.

Тьма. На этот раз она уже не кажется безмятежной. Она давит, сжимает меня со всех сторон. Я чувствую, как что-то внутри меня начинает сжиматься, скручиваться в болезненный узел.

— Что происходит? — слова не звучат, но я ощущаю этот вопрос в глубине сознания.

Голоса. Они больше не просто фон, они кричат. Кричат мне. Их слишком много, они сливаются в единый вой, наполненный страхом и отчаянием.

— Мы умираем…

Снова вспышка. Снова Лена. Теперь её улыбка кажется мне чужой, чуждой, пугающей. Я хочу сказать ей что-то, но слова застревают в горле. Холодное лезвие вновь входит в моё тело, и я даже не успеваю вдохнуть, как мир рушится.

Тьма. Кричащая, живущая. Паника в голосах становится оглушительной.

— Это неправильно! — выкрикивает кто-то, похожий на меня.

— Мы исчезаем! — вторит другой.

Я хочу понять, кто они, но вспышка света ослепляет меня. Ещё одно пробуждение. Ещё одна смерть.

Но теперь я точно знаю: что-то во мне умирает вместе со мной.

Я начинаю терять что-то важное. Мысли путаются, образы смазываются. Каждое новое пробуждение приносит всё меньше воспоминаний. Кем я был? Что я делал до этого? Почему я здесь? Я пытаюсь собрать разрозненные фрагменты в единую картину, но они словно песок ускользают сквозь пальцы.

— Это не должно происходить… — голос звучит где-то внутри меня, но он уже не мой.

Вспышка.

Лена.

Смерть.

Тьма. Голоса уже не просто боятся — они вопят, бьются в истерике. Их всё больше, но смысл их слов теряется. Крики, рыдания, бессвязные фразы. Они тонут, размываются в общей какофонии безумия.

Я чувствую, как часть меня исчезает с каждым новым циклом. Я больше не уверен, кто я. Или был ли я кем-то вообще.

Я пытаюсь бороться. Тело подчиняется мне с трудом, как будто меняют куклу на нитях. Когда я снова открываю глаза, я пытаюсь отстраниться, пошевелиться, но… поздно. Лезвие вновь вспарывает мою плоть, и мир исчезает.

Сознание медленно проясняется. Или, наоборот, погружается в ещё более густую мглу? Я не понимаю. Я… не помню. Я ощущаю себя, но не могу сказать, где я, что я делаю, как сюда попал. Будто бы моё сознание зависло в пустоте, как обрывок бумаги, унесённый ветром. Воспоминания… где они? Я пытаюсь ухватиться за что-то знакомое, за хоть одну ниточку прошлого, но пальцы сжимаются в пустоте. Всё размывается, как следы на песке под приливной волной.

Я был кем-то. Я что-то делал. Но что?

Я заставляю себя сосредоточиться, напрячь мысли, но чем сильнее я стараюсь, тем отчётливее понимаю — это бесполезно. Я словно стекло, из которого стерли краски. Я есть, но меня нет.

Но если я здесь… почему?

Этот вопрос вспыхивает во мне искрой среди темноты. Я чувствую, что он важен. Почему я здесь? Что привело меня в это место? Какой дорогой я шёл?

Пустота. Молчание.

Я пытаюсь копнуть глубже, заставить себя вспомнить хоть что-то. Любое воспоминание, любое лицо, любой момент. Какой день был до этого? Что я ел на завтрак? Где я жил? Кто мои друзья?

Ничего.

Но вдруг…

Юля.

Имя всплывает в сознании, как забытая мелодия, что сама собой возникает на губах.

Юля…

Я знаю это имя.

Я помню, что это девушка.

Но кто она?

Я чувствую, что она важна. Это не просто имя, не просто обрывок информации. Оно значит что-то большее. Оно… связывает меня с чем-то.

Но чем сильнее я пытаюсь ухватиться за образ, тем он более призрачным становится. Как будто кто-то стирает его прямо у меня на глазах, оставляя лишь бесформенные очертания.

Почему я помню её?

Кем она была для меня?

Ответа нет. Только имя, звучащее в пустоте.

Глаза распахиваются.

В голове шумит, будто издалека доносится гул тысячи голосов, но они растворяются, оставляя после себя лишь тяжелую, давящую тишину.

Передо мной снова её лицо.

Лена.

Её взгляд кажется пустым, словно в глазах нет ничего, кроме бездонного мрака. Улыбка всё та же — мягкая, но теперь в ней есть что-то чуждое, тревожное.

Рука взметнулась вверх.

Я не думаю. Просто двигаюсь.

Холодное лезвие с силой входит в мою ладонь, пронзая плоть. Острая боль пронзает руку, но я не выпускаю нож. Я сжал его, чувствуя, как металл режет кожу, но не позволяя ему зайти глубже.

Глаза Лены расширяются. Она не ожидала этого.

Я же… просто дышу. Глубоко, прерывисто, с гулким эхом в висках.

Капли крови стекают по лезвию, окрашивая его в тёмно-красный цвет.

Но я жив.

Лена резко выдергивает нож, и боль пронзает меня с новой силой, словно каждый нерв в теле взрывается в огне. Я пытаюсь дышать, но воздух кажется слишком густым, как если бы его не было вовсе. В последний раз я вижу её лицо — холодное, пустое, как если бы она была лишь тенью. И в этот момент я снова умираю.