Чтение онлайн

В нашем с вожатой домике свет уже не горел, Ольга Дмитриевна спала. Я тихонько разделся и тоже отправился на боковую. Мне казалось, что я долго не смогу уснуть, но, удивительно, провалился в сон только закрыв глаза.

– -----

Примечания и пояснения

[1]…кого-то из поваров Второго круга Дворца… — читаем Либер Хаотика, Слаанеш.

[2] телекинез — способность двигать предметы мыслью, пирокинез — способность поджигать мыслью, визуализация — психическое упражнение по созданию зримых, слышимых, осязаемых, обоняемых и проч. образов.

[3] Хагал — руна разрушения, значение — "град", присутствует во всех рунических алфавитах.

[4] Имеется в виду Карлос Кастанеда.

[5] Disciples — компьютерная игра такая. Имеется в виду Disciples II, Канун Рагнарёка.

[6] комплементация человечества — единение всего человечества в Смерти во имя Доброго Дедушки. Евангелион.

[7] СДВГ — Синдром Дефицита Внимания и Гиперактивности. В советское время считалось проявлением раздолбайства и подлежало лечению посредством ремня, физических нагрузок и длительных медитаций (заучивание стихотворений, параграфов из учебника, переписывание классической литературы). Частично помогало. На сейчас поступают более гуманно и сразу сажают детей на опиаты.

[8] Игра стражей — фанфик по Евангелиону. Именно вот этот вариант:правда законченный.

[9] Комморраг — столица расы тёмных эльдар во вселенной W40K. Высокотехнологичный город где-то сбоку от нашего пространства, в котором официально правят мафиозные кланы. Ведьмы — боевые бабы Комморрага. Круты настолько, что любая из них круче всех брюсов ли и шварцнегеров земного кино вместе взятых. Объединены в культы ведьм. Суккубы (здесь) — бендерши культов ведьм, по ходу — самые крутые из боевых баб.

[10] гомонуклы (гемонуклы) (здесь) — каста врачей в Коммораге. Лучшие медики в Галактике, могут реанимировать сгоревшего поциента по одному сохранившемуся пальцу. Вот только методы у них такие, что доктор Менгеле со всеми своими подручными поседеет от ужаса и побежит стучать на них в Нюрбергский трибунал. Славятся тем, что практикуют ритуальные пытки немыслимой жестокости, но строго в медицинских целях.

[11] НЛП — Нейро Лингвистическое Программирование. Современный, в некотором смысле даже научный, метод отымения человека в мозг.

[12] ойран, таю — почти то же самое, что и гейша, но за двумя отличиями: (1) ценник на все услуги раза в два — три выше, в полном соответствии с классностью, и (2) в официальный прейскурант входят услуги интимного характера (у гейш в официальном прейскуранте таких услуг нет).

[13] Агисхьяльм — шлем ужаса, класс защитных рунических знаков.

[14] Серия команд операционной систему UNIX (и ей подобных) для выяснения параметров этой самой системы.

[15] 1 января 1970 года — счётчики времени всех UNIX-подобных ОС начинают считать время с 00 часов 00 минут 00 секунд 1 января 1970 года (кстати, именно поэтому 1 января 1970 года считается днём рождения UNIX). В старых компьютерах дату и время приходилось устанавливать каждый раз при включении. Угадайте, какая системная дата будет если делать это лень?

[16] если кто-то думает что нейронные сети появились только в начале XXI века, напоминаю: первые опыты (успешные!) по применению персептронов в системах наведения крылатых ракет проводили ещё в середине 70-х годов прошлого века.

[17] в дурака всей колодой — то же что и в обычного, но участвуют все карты, начиная с двойки. Всей колодой с джокерами — то же что и предыдущее, но в колоде участвуют два джокера. Джокер — самая сильная карта. Бьёт даже козырного туза и другого джокера. В свою очередь, побить джокера можно только другим джокером.

[18] троллинг — одна из самых важных процедур Специальной Олимпиады: создание ситуаций, которые способствуют вовлечению сообщества в обсуждение Высоких Истин (например, как правильно говорить: На Украину или в Украину?). В данном случае — создание ситуаций, вызывающих обширный общественный резонанс.

Я шёл по горящему зданию и бережно нёс на руках раненую девушку. Она едва держалась в сознании, обнимая меня за шею одной рукой, а я просто шёл. Не бежал, не уклонялся о языков бушующего пламени, наоборот, оно обтекало нас, словно боялось. Здание содрогалось от чудовищных ударов. Один из ударов раздался совсем рядом и кусок стены передо мной вылетел в коридор, вперемешку с разорванными кусками человеческих тел. Я на секунду остановился и оглянулся. За моей спиной уже не было того ужаса и разрушения. Здание выглядело повреждённым и обшарпанным, но в этом не было ничего, что нельзя было бы восстановить или сделать лучше, приложив труд и умения. А ещё, за мной шли люди. Много людей. Там были босоногие крестьяне с вилами, строители, которые мимоходом прикидывали, что можно сделать прямо сейчас, а что потребует большой перестройки, рабочие и конструктор с толстым рулоном ватмана в руках, красноармейцы в довоенной форме и солдаты в шинелях времён Гражданской войны, солдаты в ватниках несли противотанковое ружьё, там были врачи и пилоты в лётных комбинезонах, пионеры всех эпох, мне на глаза попался даже космолётчик в скафандре! И все они смотрели на меня, все они от меня чего-то ждали. Красноармеец отдал мне честь, а Алиса Селезнёва, та самая гостья из будущего, улыбнулась и молча кивнула. И я пошёл дальше.

Так мы и шли, отгоняя, оттесняя разрушение. Но чем дальше мы шли, тем больше нарастало сопротивление. Пламя всё так же не обжигало меня, щебень от взрывов снарядов, которыми обстреливали здание не мог коснуться, хотя они и подбирались совсем близко, но самый воздух становился всё плотнее. Приходилось продавливать себя через него, словно через плотный кисель. Но я продолжал идти, потому что откуда-то знал, что сейчас я — единственный щит для тех, кто идёт за мной. Что стоит мне остановиться, хоть на толщину волоса покачнуться назад, и тот ужас, который мы отгоняем своим шествием, сомнёт нас и покатится назад, превращая идущих за мной людей в кровавое месиво, а само здание в пылающие руины. И чудовища ещё долго будут пировать на этом месте в крови и грязи. А ещё я откуда-то знал, что только пройдя этот путь до конца, я смогу оживить ту, что сейчас умирала у меня на руках.

Впереди замаячил конец коридора. Откуда-то я знал, что впереди лестница и нам надо наверх. Но в то же время я чувствовал, что снизу исходила страшная угроза. Я замер в нерешительности и красный комиссар, одетый в кожанку, положил мне руку на плечо и сказал:

— Идите, командир, а мы разберёмся с тем, что внизу.

За ним уже стоял целый полк солдат в шинелях, папахах, с винтовками при штыках. Красноармеец 30-х годов развернул знамя. Я кивнул ему и он встал за моим правым плечом.

А когда я снова посмотрел вперёд, между нами и лестницей стояли ОНИ. В бронежилетах, шлемах, спрятав лица под балаклавами, они перегородили проход щитами. Механический голос из мегафона произнёс:

— Вы нарушаете закон и порядок! Сдавайтесь немедленно, иначе к вам будет применена сила.

Красноармейцы Гражданской слева и справа от меня выставили вперёд штыки. Бронебойщики заняли позицию на полу и лязгнул затвор ПТРД[1]. Вперёд протолкался дедок в телогрейке и шапке-ушанке. Он встал вровень со мной, взвесил на ладони бутылку с напалмом и сказал:

— Я видел как от этого горели немцы под Москвой. Зачем вам это, ребятишки? Идите лучше по домам.

Красный комиссар, вставший по правую руку от меня, усмехнулся, проверяя маузер и добавил:

— И правда, мальцы, шли бы вы по домам, к мамкам. Ну отшлёпают вас за дурость, так ведь всё на пользу. Ума, глядишь, прибавится.

Со стороны запакованных в бронежилеты и маски раздался смех, но в этом смехе я услышал… страх? И я понял! Этих, безликих, послали сюда зачищать и добивать. Добивать сломленных и деморализованных существ, а сейчас перед ними стояли люди. Люди, верящие в свою правду, готовые драться и побеждать. И умирать ради этой победы. Ради своей правды. Эта вера и была той силой, что сберегала меня от огня и взрывов, преобразовывала мир по пути нашего шествия. А я просто оказался в фокусе, на острие. И именно от меня сейчас зависело всё. А стоящих против нас такая сила не попирала. Я глубоко вздохнул и сделал шаг вперёд….